— Мастер сказал его проучить. У меня есть идея, как это сделать и деньжат заработать, — сообщил Ассир напарнику.
Через пять минут я оказался в самой отвратительной части лагеря орды. Всюду грязь, экскременты, кости и всяческий мусор. Были даже куски тел людей и животных. На небольшом пятачке в окружении палаток стояли шесть столбов, а на них глухо стонали окровавленные люди. Двое были на них посажены. У одного острый конец жерди толщиной примерно с моё предплечье вышел из тела в межключичной ямке справа. И человек всё ещё был жив и в сознании. Четверо других были привязаны за руки к перекладинам на столбах и касались кончиками пальцев ног земли. Вот только с них ублюдки срезали кожу.
Вокруг круга расположились два десятка демонопоклонников, мужчины и женщины. Они весело обсуждали поведение своих жертв, ели и пили, иногда кидая кость в кого-то из несчастных. Чаще всего доставалось посаженному на кол. Тот от каждого удара страшно вскрикивал.
— Мадхав, — крикнул Ассир. — Я тебе мясо привёл на бой.
Из толпы вышел здоровый мужик голый по пояс с двумя огромными ножами, болтавшимися на ножнах на поясе слева и справа.
— Этот что ли? — посмотрел она меня. — Слабоват. Мелок. Если только варгов натравить. Полюбуемся, как его живого они станут жрать.
— Не, — мой конвоир отрицательно помотал головой, нельзя. — Мастер Бабур приказал его только проучить, но не калечить и тем более убивать.
— Скучно, — скривился здоровяк.
— Да ты на него взглянь! — принялся рекламировать меня Ассир. — Вон как зыркает. Гордый. Обязательно не раз поднимется, чтобы попытаться вцепить в глотку. А если ему налить пойла с шии’ром, то бой будет просто картина!
Мадхав с сомнением покачал головой в ответ на все эти заявления. Но видимо ему и его банде было очень скучно и даже такое развлечение оказалось кстати. Так что, очень быстро они договорились.
Мне сунули оловянный стакан с какой-то бурдой похожей на смузи из капустных листьев с водой и растительным маслом. Запах был резкий, но не тошнотворный.
— Пей, падаль, — цыкнул на меня Ассир и добавил. — Ещё спасибо скажешь.
Отказываться от допинга не стал, а именно им пойло и было, судя по чужим обмолвкам. Наркотик? Да и чёрт с этим. Эта гадость не успеет меня убить или сжечь мозги, превратив в наркошу. Раньше помру от рук демонопоклонников. Вкус у напитка был неприятный. Но мой оголодавший и испытывающий жажду организм проглотил стакан в пару глотков.
— Молодец, — отобрал у меня посудину Ассир, после чего сильно хлопнул по спине, толкая вперёд. — А теперь готовься.
Уроды освободили кружок диаметров шагов в шесть-семь, где я оказался в центре. Под ноги бросили мачете с рукояткой из витков толстой верёвки. Напротив вышел толстый низкорослый азиат с бородкой и усами, выглядящими крысиными хвостиками. Ещё один такой же хвостик в виде косички болтался на затылке. Всё остальное он выбрил до блеска. В руках и на поясе у него не было ничего. Неужели решил с голыми руками сражаться? Это плохо, ой как плохо. Человек с подобной уверенностью мне не соперник. Не соперник, а палач. Нападать он не спешил. Ждал, полагаю, когда подействует на меня допинг.
— Эй, мясо, а может ты на столбе повисишь? — крикнула какая-то женщина из окружающей толпы. — У нас всё честно и условия прекрасные. Сначала снимем шкуру, попутно кое-что отрежем. Повисишь сутки и отпустим, если будешь ещё жив. Даже подлечим, только назад пришивать ничего не станем, ха-ха-ха!
Её слова остальные поддержали конским ржанием. Потом подхватили её порыв. предложения пошли одно за другим и страшнее и мерзостнее одно другого.
Где-то через пару минут я ощутил, как ушла боль, терзающая меня с момента пробуждения. В мышцах появилась сила. Лицо загорелось огнём, воздух показался сухим. дыхание и сердечный ритм участились.
Рукоять тесака в руке придала уверенности. Опасения, что не справлюсь с противником отошли на дальний план. Резко всплыла агрессия и желание выпотрошить урода, увидеть то, как он будет захлёбываться кровью и запихивать в живот выпущенные кишки. Совсем не типичная для меня реакция. Но сейчас я об этом не думал.
— Ну давай, падаль, покажи на что способен, — по-змеиному улыбнулся мне толстяк и развёл руки немного в сторону. — У тебя клинок, у меня ничего нет. Шансы равны… ну, почти.
В ответ на эти слова окружающие разразились бурным, каким-то диким и нездоровым весельем.
— Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — процедил я и бросился на него.