Третий удар водяной плетью по очередному вурдалаку снёс тому голову с верхней частью туловища и одной рукой. Кажется, на Земле у казаков такой называют баклановским. Попутно досталось его соседу зомби. Последнего вурдалака я прикончил уже в самом проломе. Тварь чуть за задницу меня не ухватила. Но не заметила бездонной лужи, которую я установил перед собой во время бега. Свою ловушку я перепрыгнул, а вот немертвый рухнул в неё уже почти дотянувшись до меня когтистыми лапами. Очень уж прыткая гадина оказалась, не чета медлительным обычным зомби. Я на ходу обернулся, взмахнул рукой и снёс голову врагу. Успел ещё ухватить двадцатку Ци, перед тем как покинуть город. Преследовать меня мертвецы не стали.
Эпилог
ЭПИЛОГ
Я мчался со всех ног до самой реки, стараясь увеличить расстояние между собой и городом как можно быстрее. Только на берегу убедился, что меня никто не преследует, после чего остановился. Переведя дух, я дальше двинулся быстрым шагом, крутя головой по сторонам, чтобы не угодить в какую-нибудь ловушку или на зуб притаившемуся хищнику.
Где-то через пару часов после удачного побега из города я увидел свой шанс переправиться на другой берег. Им оказалось старое дерево с обломанными сучьями и переломанным толстым стволом. Пришлось повозиться, чтобы стащить его с кромки берега в воду на глубину. Несколько раз использовал водяную плеть. С её помощью я рассек ствол пополам и снес почти все сучья. Затем связал верёвкой два бревенчатых коротыша, превратив старое дерево в корявый плотик. Из толстого сука и срезанной с бревна… пусть будет пластины сделал весло. Как только плот был готов, я на целых два часа затаился, укрывшись в высокой траве в десятке метров от берега. А то мало ли какая речная зверушка приметила мои приготовления и ждет не дождётся, когда окажусь на воде, чтобы попробовать меня на вкус. И даже если ничего такого нет, то перестраховка в подобном месте — это здоровая паранойя.
Когда я отошёл от берега на сотню метров, то меня дошло, что я на водной глади, прям бородавка на лице модельной красавицы. Зря я снес все ветки со ствола. Нужно было оставить штук пять из тех, что самые длинные и на них накидать травы с сухими водорослями. Так хоть как-то защитил себя от посторонних взглядов. Всяко лучше, когда по реке плывёт странных островок, чем когда на плоту торчит мужик с веслом.
Несмотря на все опасения и внутренние терзания переплава прошла отлично. Никто не попытался стащить меня в воду, не выстрелил из прибрежных зарослей и не напал, когда я в них вошёл.
Местность по другую сторону реки оказалась мало отличимой. Здесь всё было также, к чему я привык за последние дни. Равнина, холмы, редкие рощи. Я сразу же свернул в сторону моста, чтобы отыскать караванную тропу, которую использовал в качестве путеводной нити.
К вечеру подстрелил водяной плетью двух крупных птиц, похожих на куропаток-переростков. Мясо у них оказалось очень жёстким, но вкусным. Сваренное в котелке, оно отдавало привкусом ягод и ароматом луговых трав, хотя приправы я использовал самые обычные. На зубы я не жаловался, поэтому умял почти полностью всю добычу. И сделал это с огромным удовольствием. Наевшись, заполз в низенький шалашик, плотно закрыл в него проход и уснул. Ночью ко мне попытался кто-то вломиться. Я проснулся от звука разгрызаемых прутьев в стенках шалаша и шума от рытья земли. Звери по издаваемым ими звукам были не особо крупными. Вряд ли даже размером с обычного волка. Примерно со среднюю крупную собаку.
— Пшли нах, — хриплым спросонья голосом прошептал я и выстрелил водяной струёй сквозь стенку в направлении шумов. Раздался болезненный визг, кто-то тревожно рыкнул в отдалении и всё затихло. Чувство опасности у меня, кстати, не проснулось, так как после выстрела я не стал выжидать, а вновь смежил веки и отрубился. Утром я всё вспомнил сразу же после пробуждения. Чертыхнувшись и обозвав себя беспечным кретином, накинул на себя доспех духа и шустро выбрался наружу. После осмотра шалаша нашёл следы подкопа и отметины на прутьях. Здесь же обнаружились несколько мелких лужиц крови. От места неудачного проникновения в шалаш вела заметная стёжка кровавых капель. Через двадцать метров я нашёл того, кто нарушил мой сон. Вернее, одного из них. Зверёк напоминал жутко мохнатую смесь енотовидной собаки и куницы и был размером с лабрадора. Струя сжатой воды пробила ему шею и вышла рядом с лопаткой в холке. Ранение оказалось смертельным. Но даже с таким животное отошло достаточно далеко перед тем, как сдохнуть. Удивило то, что другие члены стаи не стали жрать труп сородича. Неужели в этом отравленном демоническими миазмами мире есть те, кто не страдает каннибализмом? Или звери эти очень пугливые? Получив отпор с моей стороны рванули прочь во весь опор, позабыв обо всём на свете в том числе и про голод?