Главная святыня собора — икона греческого письма XVII века святого Николая Чудотворца, с частицей святых мощей. Сюда всегда приходили моряки. И это сохраняется и поныне. В храме установлена доска в память моряков-подводников, погибших у берегов Норвегии в 1989 году.
Здесь, согласно ее воле, отпевали Ахматову.
В начале Екатерининского канала, у его истока из Мойки, поднимается в небо один из самых печально знаменитых соборов — храм Воскресения Христова, более известный как храм Спаса на Крови, выстроенный на месте убийства народовольцами Александра II в стиле старинного московского храма Василия Блаженного, замыкающий перспективу канала Грибоедова, бывшего Екатерининского, и весьма заметный с Невского.
1 марта 1881 года царская карета в сопровождении конвоя казаков направлялась в Михайловский манеж по набережной Екатерининского собора. У ограды Михайловского сада ее ждали революционеры-народовольцы, решившие убить Александра II, «царя-освободителя», отменившего крепостное право, готовившего ряд других реформ. Но именно реформаторы более всего бесят революционеров, поскольку делают их, революционеров, ненужными.
Софья Перовская, стоявшая ближе к Невскому, увидев карету, взмахнула платочком: «Готовьтесь!» Когда карета приблизилась, народоволец Рысаков метнул бомбу. Были убиты несколько казаков конвоя. Карета с императором перевернулась. Он выбрался из нее и подошел к убитым казакам. И тут второй бомбист, Гриневицкий, бросил бомбу под ноги себе и царю. Гриневицкий умер почти сразу. Погиб также случайно оказавшийся рядом мальчик-разносчик. Раненого царя отвезли во дворец. Через несколько часов на флагштоке дворца стали спускать желтый императорский штандарт: царь скончался.
Реакция народа оказалась вовсе не такой, как предсказывали революционеры. На месте покушения выросла гора цветов, принесенных людьми самых разных сословий. Потом начался сбор народных средств — и их хватило, чтобы возвести этот огромный собор!
Он был выстроен по проекту придворного архитектора Парланда, выигравшего конкурс, и представляет собой стилизацию, как это было принято в эпоху эклектики, — на этот раз в древнерусском духе, в подражание древнему московскому собору Василия Блаженного. Весь изукрашенный снизу доверху пестрой мозаикой собор смотрится несколько аляповато, особенно среди сдержанной петербургской архитектуры — но не нам судить о моде ушедших эпох!
Петербург был столицей многонациональной Российской империи — и поэтому центром веротерпимости. Такого количества иноверческих церквей, как в Петербурге вообще и на Невском особенно, нет, наверное, больше нигде! Мудрые цари и главы религий понимали, что основа империи — веротерпимость, свободное самовыражение всех религий.
Убедимся в этом. Прогулявшись по Невскому от Московского вокзала до Адмиралтейства, теперь двинемся в обратном направлении, разглядывая только церкви — и сколько увидим мы их! Впрочем, десятилетия тоталитаризма не прошли зря — не все церкви еще открыты заново, хотя в большинстве из них уже идут службы.
Сразу с угла Мойки тянется на целый квартал бело-голубая голландская реформатская церковь архитектора Жако. Кроме разрешения строить на Невском иноверческие церкви каждой разрешалось построить с двух сторон доходные дома для обеспечения церковных нужд. И эти доходные дома стоят по бокам каждой иноверческой церкви, и многие из них замечательно украшают Невский проспект. Голландская церковь отличается от прочих: оба доходных дома, левый и правый, с церковью под одной крышей и составляют единое целое. Так построил Жако. В настоящее время тут находится библиотека имени Блока, магазин военной книги и выставочный зал. Сейчас это единственная церковь на Невском, где не служат. Вопрос непростой. Ведь и те учреждения, что возникли тут в советские времена, тоже что-то значат для горожан.