— «Хата есть, но лень тащиться!» — процитировал я одно из любимых моих его стихотворений.
Иосиф усмехнулся. Пусть хотя бы видит, что мы знаем его наизусть.
Ночью мы долго сидели в нашем домике, вспоминали общих приятелей-горемык, пили водку. Наверно, это было неправильно после недавней сердечной операции Бродского — Голышев перед каждой новой рюмкой вопросительно глядел на Иосифа, и тот кивал. Жена его кидала гневные взгляды — но мастер гулял! Когда же еще и погулять, как не при встрече с земляками!
— Мудак! — вдруг явственно проговорила она и, поднявшись во весь свой прелестный рост, ушла наверх в комнату. Оказывается, она неплохо знает русский!
Иосиф не прореагировал, увлеченный беседой.
Прерывистый ночной сон, случившийся где-то уже под утро, состоял из отрывков, вспышек-кадров. Пронзенный солнцем угол школьного коридора. И рыжий картавый мальчик что-то возбужденно кричит, машет руками. Это не школа против дома Мурузи. У советской власти среди многих странностей была и такая — ни в коем случае не записывать учеников в школу около дома, а посылать вдаль и каждый год переводить их в другую школу, — видимо, для того чтобы не образовывались заговоры. Этот солнечный кадр — в школе № 196 на Моховой улице, напротив теперешнего журнала «Звезда». В пятьдесят каком году?
Литейная часть
От Невского, как ветви от ствола, отходят главные питерские улицы. Пожалуй, вторая по значению магистраль Питера — Литейный проспект. Места, примыкающие к Литейному, на карте города назывались Литейной частью. Город наш родился из победы над шведами, строился поначалу как крепость, и название — Литейная часть — говорит о том, что здесь отливали пушки. Так оно и было — происходило это на месте здания Артиллерийского арсенала в самом начале проспекта.
Но если быть точным, начало Литейного, ворота его — два высоких розовых дома Артиллерийского ведомства, выходящие на Неву, на широкий Литейный мост.
Дальше Литейный пересекается узкой Шпалерной улицей. В начале XVIII века это была Каменная, или Первая Береговая линия. Затем она была переименована в Воскресенскую улицу — в честь Смольного Воскресенского монастыря, к которому она вела.
Возникла эта улица из слияния Смольного и Литейного двора. Оба они, как ясно из названия, имели отношение к строительству кораблей и их вооружению. Дочь Петра I Елизавета жила в опале в Смольном дворе. Во время правления Анны Леопольдовны тут по совету Бирона был расквартирован полк Конной гвардии на случай попытки захвата власти Елизаветой. С тех пор Литейная часть имеет военный характер, сохранившийся до сих пор. Елизавета поселилась здесь неслучайно. Тут еще при Петре жили переехавшие из Москвы родственники царя: любимая его сестра Наталья Алексеевна, царевич Алексей. Здесь Наталья Алексеевна открыла первый Русский театр, потому это место называлось Русской слободой. Как вы знаете, присутствие Конной гвардии не укротило дочь Петра — она прибегла к помощи преображенцев, расположенных неподалеку отсюда, и захватила трон.
Узкая Шпалерная уходит от перекрестка вдоль Невы. Здесь кроме здания Шпалерной мануфактуры было много других примечательных зданий, и часть из них неплохо сохранилась.
Из типичной для всех петербургских улиц сплошной застройки похожими доходными домами здесь резко выбивается небольшой пустырь с отдельно стоящим зданием старинного барочного стиля. Это знаменитые Кикины палаты, самое старое здание на Шпалерной. Их владелец, Александр Васильевич Кикин, был уличен в казнокрадстве и отправлен в Москву, а там арестован за участие в заговоре в пользу царевича Алексея. В его палатах была устроена Петром первая Кунсткамера, где посетители могли ознакомиться с устройством тела человека и животных, а также с породами множества насекомых, не исключая блох и клопов. Для привлечения населения, которое, по своей темноте, чуралось музеев, каждого посетителя угощали либо чашкой кофе, либо рюмкой водки или венгерского вина. Жалко, что этот обычай не просуществовал до наших дней. Многочисленные любители диковин из расположенного неподалеку Дома писателей были бы тут завсегдатаями. Часто у писателей не было даже мелочи на чашку кофе, не говоря уже об ином. Так что, думаю, многие из нас усердно посещали бы Кунсткамеру по нескольку раз в день: тяга к знаниям в нас присутствует.
Приближение к Смольному, главному зданию города, ощущается по наступившей вдруг пустынной торжественности тротуаров. Нет ларьков, толкучки, исчезает общественный транспорт — хозяева этих мест проносятся в лимузинах с мигалками, и то лишь изредка.