– А мне есть, за что сказать людям спасибо. Я помню себя, когда мои родители сгорели. Мне помогали не только друзья, но и совсем незнакомые люди. Мне приносили вещи, деньги, приглашали даже пожить некоторое время в своих домах.
– Ты путаешь доброту с жалостью.
– А разве между ними такая толстая грань?
– Люди любят помогать слабым и униженным. Это превозносит добродетелей в собственных глазах. Доброта, в моем понимании, близка к прощению. Я могу дать милостыню нуждающемуся, могу дать денег на лечение ребенка, но простить кого-то, кто предал меня или сделал мне зла – не смогу. Пожалуй, это и есть различие между жалостью и добротой.
– И много ли тех, кого ты не простил?
– Для медсестры ты слишком любопытна.
– Извини, я просто никогда не могла и представить, что когда-нибудь буду разговаривать с тобой просто так, на расстоянии метра. Я не хотела залезть тебе в душу.
– Хотела.
– Нет, правда, я болтала с тобой не как со звездой, а как с приятелем, я вовсе не хочу выспрашивать у тебя какие-то личные тайны.
– Инга, я не люблю людей, потому что слишком хорошо их знаю. Тебе, как и любому другому, хочется знать чуть больше. Поэтому неосознанно ты хочешь заглянуть в мою душу, понимая, что второго шанса у тебя уже может и не быть.
Инга поджала нижнюю губу и тихонько произнесла виноватым голосом:
– Давай, я закачу тебя в палату, тебе, наверно, уже холодно.
– Нет. Мне не холодно. Не зажимайся. Не прячь своё любопытство, я все равно его вижу.
– Ладно, подышим еще минут 10 и просто помолчим.
Инга не знала куда деть свою неловкость, простодушие. Она думала о словах Эда и холодок природы медленно проникал в ее душу. Как можно не спасать людей? Людей, которые говорят ей «спасибо» и целуют руки при выписке? Людей, которые создали лекарство и выучили детей? Людей, простых, чужих, которые так часто помогали ей? Полоса мурашек пробежала по спине. Инга повела плечами от зябкости и встряхнулась.
– Ты, наверное, думаешь, что я редкостный говнюк? – прервал ее мысли Эд.
– Нет, вовсе нет.
– А это так. У меня давно уже нет друзей. Есть только коммерческие связи, реклама, взаимовыгодное сотрудничество и вся остальная херня. Я давно уже не делаю ничего просто так. Возможно, поэтому я не могу смотреть на людей и мир сквозь розовые очки и видеть единицы душ в толпе.
– Эд, я встречала и злых и неблагодарных. Но все они обычно несчастные люди. Они , как правило, одиночки. Незамужние или бездетные, забытые, не имеющие подруг. Им не с кем поговорить, некому высказаться и поэтому внутри таких особей блуждает огромный запас зла. Поэтому им хочется оскорбить, унизить, наорать. Таких много, но добрых больше. Я открываюсь людям и они открываются мне. Вот даже ты: немного, но открылся.
– Ты славная, но доброта погубит тебя, усмехнулся Эд. Не стоит открывать всем свою душу. Часто, люди этого недостойны.
– По крайне мере, я буду погибать с осознанием, что душа моя чиста и всю свою жизнь я посвятила доброте. Давай-ка закатываться, становится совсем холодно. Ты допил свое вино?
-In vino veritas. Да.
Инга закатывала кровать с Эдом в лифт и старалась ему устало улыбаться, но получалось не особо.
– Ну вот и родная палата.
Она прикатила кушетку с Эдом на место и пожелала ему доброй ночи.
– Пока, – произнес Эд и пожал ей руку.
***
Инга закрыла дверь на замок и поднялась наверх. Идя по коридору, она заглянула к Деду. Он спал. Инга села на пост, вынула телефон из кармана – на часах была полночь. Она набрала смску Иву:
– «Спите?»
– «Уже ложусь», дочка уснула еще полтора часа назад».
– «Спокойной ночи».
– «Люблю тебя».
Инга закрыла глаза и в голов ее путались мысли. Она вспомнила Эда, лежащего на облачке, вспомнила плачущее лицо Деда, страдающего от одиночества и собственной трусости. Наконец, она так явно увидела в полусне свою дочку, сладко спящую на детской кроватке, что дальше все смешалось уже в одну картинку, пленящую усталый разум отдыхом сна. Инга уснула прямо за столом на посту.
Разбудил ее кашель Деда, в полшестого утра. Инга отряхнулась ото сна: за окном уже ярко блестело солнышко, разливая свой лимонный свет на листву и землю, проснулись первые птицы, цветы еще сжимали свои пестрые головки, но вся природа вокруг казалось свежей, легкой. Солнце было еще не жгучее, а ласковое и доброе. Кругом стояла нежная прохлада, которая так желанна в жаркие дни! Такое утро просто подарок природы, а еще и домой скоро – подумалось Инге. Ей захотелось открыть окно, но она решила, что не стоит этого делать до завтрака, пока пациенты еще спят. Инга потянулась всласть, пока никто этого не видит, и пошла прямиком к палате Деда. Она приоткрыла дверь и увидела, что Дед еще спит, а кашель его вырывался сквозь сон. Укол ставить через полчаса, в 6 , подожду пока – успокаивала себя Инга. Она умылась, поправила свои сбившиеся волосы, и вот, наконец, достала из тумбочки шприц. Вскрыла упаковку, достала ампулу с лекарством, набрала желтоватую жидкость шприцом и, взяв перчатки, направилась к Деду.