– Здравствуйте!
Инга вздрогнула и повернулась к двери.
– Здравствуйте.
-Я вас не отвлекаю?
– Да нет. Инга прищурила глаза и медленно процедила, – я же вас вроде, выписала? Антон Павлович помню как подписывал ваш больничный лист.
– Да – да. Я и не думала, что вы меня вспомните, – женщина засияла. Вы знаете, Антон Павлович просто, просто…у него золотые руки! Он такой умница! Я так благодарна ему, вы знаете, я первых раз встречаю такого врача, прямо от Бога, как говорится! Он здесь сейчас?
– Да, он на планерке.
– Ой как жаль, я немного спешу, знаете, вы не могли бы передать ему небольшой презент?
– Конечно, оставляйте, вот там – Инга рукой указала на стол.
– А я и вас тоже помню! Инга Вас зовут, верно.
– Да, – смутилась медсестра.
– Вы так аккуратно зашили меня! Вот это вам!
Женщина протянула небольшой пакет, в котором явно прослеживалась бутылка.
– Да не нужно, правда, я же на работе.
– Нет-нет! Я Вам тоже очень, очень благодарна!
Женщина быстренько удалилась.
Инга раскрыла пакет – бутылка красного полусладкого очень радовала ее взгляд, дешевые конфетки на закусь поднимали настроение еще больше. Не то, чтобы Инга грустила, нет, просто сердце ее томилось в ожидании, как птица в руках трепещет и ждет того мига, когда ладони раскроются. Было ей и сладко и страшно и волнительно одновременно. Она чувствовала, что грядущая поездка в Афины – первый звоночек ей.
Чая. Надо выпить горячего зеленого чая с лимончиком.
Женская натура – пленительная и кокетливая, в постоянной игре, видимой и незаметной, сейчас оставила Ингу. Она сидела с каменным, замершим взглядом, держа в руках остывающий чай. «Я бы не стал тратить жизнь на людей»…но ведь вся наша жизнь – люди. Нет того безлюдного острова, где ты не пересекался бы с людьми, а если и есть, то как там выжить? Не тратить жизнь на людей? Почему? Как можно потратить ее иначе? Эд, он, конечно, молодец, но я не смогла бы так скитаться по миру, каждую неделю меняя своё место. Так вся жизнь и пройдет в дороге, в суете. А я хочу созерцать, я хочу видеть и наслаждаться, без спешки, без погони. Как я могу не потратить свою жизнь на то, чтобы спасти человека? Ведь потом он даст новую жизнь, которая вырастет и также приумножится. А разве это не есть прекрасно – бесконечный цикл жизни? Пусть обо мне не знают миллионы, мое существование незаметно для их глаз, но я помогаю жизни.
«мир такой огромный, а люди сидят в клетках» да, пожалуй, с этим …Инга не успела додумать, как ее позвали.
– Деда перевезите с Виктором, главный вход в отделение уже открыт, поэтому закатывайте в лифт , чемоданчики с собою и вперед, поняла, Ингуша?
– Конечно, Антон Павлович, сейчас повезем. Вы историю уже передали?
– Да, ждут только человека непосредственно.
Инга вышла в коридор и буквально столкнулась с Виктором, который спешил в палату с Дедом.
– Как звать этого старика?
– Виктор Степанович, практически тезка твой.
Молодые люди улыбнулись друг другу.
– Вы не спите? – Инга входя постучала в дверь. Мы вас сейчас переведем в специальную палату, вам будет назначена другая медсестра и лечащий врач.
– Меня все устраивало и здесь.
– Наше отделение не приспособлено для лечения пневмонии. Здесь лежат немного другие пациенты. С другими диагнозами.
Инга сложила вещи в два пакета, Виктор выкатил кушетку со стариком и вместе они отправились на лифт.
На третьем этаже Инге показалось, будто старик выглядит бледновато, но, списав все на болезнь, она не придала значения бледному внешнему виду. Ввалившиеся глаза старика казались огромными на фоне худого измученного лица. Бороздки морщин испещрили лоб и щеки, бессильные руки придерживали простынь, покрывавшую тело. И сам старик выглядел настолько слабым, что казалось, у него не пневмония, а предсмертные муки последних дней.
– Принимайте! Это Виктор Степанович, карточку Антон Павлович говорит отдавал Вам
– Да, да. – Медсестра перевела взгляд на деда и добавила:: – Давайте я докачу Вас до Вашей палаты.
Инга вернулась в родные стены словно скинув груз, но в душе осталось волнение, словно тень среди бела дня. Измученное лицо Деда стояло у ней перед глазами.
***
Инга тихонько шла по коридору, погруженная в томную негу полуденной усталости. Впереди себя она катила столик с обедом для Эда. Она решила забыть утренний разговор, решила, что просто поставит укол, оставит тарелки с едой и уйдет.