– Нина, определи парню палату.
– Нэля, бегом…
Инга уже не слышала дальнейших указаний, она бегом метнулась к операционной, достала и пересчитала все приборы, подготовила кушетку, позвала анестезиолога. Кушетку закатывали быстро, полусонного, едва постанывающего парня перенесли на стол и повернули на неповрежденный бок, чтобы вытащить осколки. Мальчишка не слишком надышался дымом, но волосы, кожа, остатки одежды – все провоняло гарью. В местах попадания осколков кожа припеклась и покрылась кровавой коркой, на руках и ногах наливались волдыри. Медленно и аккуратно Антон Павлович пинцетом начал доставать кусочки мутно-зеленого стекла из тела несчастного. Невольно Инга вспомнила свой пожар.
***
Это случилось 8 лет назад. Она тогда как раз поступила на первый курс института и жила в городе, а мать с отцом отдыхали на даче в Березовском. Середина осени выдалась на редкость холодной и в тот вечер отец, очевидно, забыл закрыть печь заслонкой. Он подкинул на ночь дров и улегся спать. Среди ночи выскочивший уголек охватил дачу огнем мгновенно, за час весь маленький домик и пристроенный сарай сгорели дотла. Ни мать, ни отца спасти не удалось, да их особо никто и не спасал. Пожарные приехали лишь через полчаса после звонка соседей, к тому времени родители уже задохнулись. Сама же Инга приехала среди ночи, застав пепелище и ручьи воды после пожарных. Долго после случившегося она не могла прийти в себя. Проведя неделю в душащей бессоннице, в темноте она стала слышать стоны, слышать жадный треск огня, представлять его длинные, алые языки, вылизывающие крышу. А после, ложась спать, она видела один и тот же сон – как жар застилает пол, как дым поднимается по стенам, вырываясь в окна и дверь, как огонь полыхает, сжирая все на своем пути. Ей снилось, как она стоит одна у сгоревшего дома, и плечи ее содрогаются от плача. И невыносимый ком, застревает в горле, не давая вдохнуть и выкрикнуть, не давая вытечь слезам, а голосу пробиться из груди.
Она стояла сейчас посреди палаты, закрыв глаза, и запах огня навеял на нее эти страшные воспоминания. Они вылезали из прошлого и возвращали ее на пепелище, окутывали ее едким дымом, проникая в одежду, забиваясь в волосы. Гарь, царящая в воздухе, душила ее, сдавливала грудь, щипала глаза, накатывая слезы. Инга остро почувствовала горечь в горле, она вспоминала, как приехав на дачу, увидела тела родителей, лежащих на земле. Они были накрыты какими-то простынями. В доме не осталось ничего, что можно было бы отмыть и оставить. Все было покрыто черной пленкой, маслянистой сажей, копотью. Дышать было тяжело, гарь медленно въедалась в Ингу, оставляя след на пальцах при касании…
Дзынь! – о железное донышко. Инга вздрогнула и словно проснулась в этот момент.
– 24! Кажется, все, – произнес Антон Павлович. – Накладывайте повязки и укатывайте.
Инга осторожно наложила повязки на места ранений и погладила парня по голове. За каждого пострадавшего она переживала как за родную душу. Это часто становилось причиной шипения со стороны Ива, он давно уже требовал Ингу уволиться и перейти на более щадящую работу, но она не могла. Во всем отделении никто так не заботился о пациентах , как она. Частицу себя она оставляла в каждой истории болезни.
– Жалко парня, 17 лет, а тело будет уже на всю жизнь изуродовано. – произнесла она тихонько.
– Инга, какую палату Нина приготовила? – крикнул Витя.
– 6.
Виктор, анестезиолог, широкоплечий, крепкий мужик помог Инге выкатить пострадавшего паренька и переложить на больничную койку.
– Проспит еще пару часов, как проснется – на щадящую диету его.
– Вить, а что с парнем-то? – спросила Инга.
– Березовское село знаешь?
– Да.
– Там дом загорелся поутру… Так вот, в этом доме девчонка была. Ну а парень полез ее спасать. В доме бутылки какие-то стояли, вот повзрывались, да осколки парнишке в бочину полетели.
– А девочка что?
– Испугалась, надышалась.
«17 лет! 17!» – подумала Инга. Она мельком глянула историю болезни – Алекс. Вик. 17 л.
Открыв окно на проветривание, Инга вышла. Подступало время обеда. В этой суматохе с обгорельцем Инга совсем позабыла про своего кумира, которого уже пора было кормить. Получив обед на раздаче, она твердыми шагами шла по коридору с подносом, и никак не могла выкинуть из головы новоиспеченного больного с ожогами. В голове точно щелкнуло что-то, хлопнуло и поставило все на места. Кумира наверх, обгорелого к пациентам, а саму ее – на землю, вниз. Она задумалась и шла, не замечая никого вокруг. В уме всплывали картинки только что наложенных повязок на юное тело. Запеченная кровь на худых руках, бледное лицо. Видно было, что пострадавший парнишка не из богатой семьи.