Едва только пациенты покинули палату, как Инга сняла белье, отдала его прачке и бегом поспешила к Алексу. Она тихонько приоткрыла дверь и зашла к нему. Мальчишка крутился на кровати. Огромные волдыри на его руках и боку наливались жидкостью, как по цепочке. Алекс пытался ощупать свою вздутую кожу, но Инга ему пригрозила:
– Не вздумай ковырять свои ожоги, тем более лопать пузыри самостоятельно, Антон Павлович еще обязательно к тебе зайдет. Скажи лучше, как твой бок? Раны не бескопоят?
– Да нет, только лежать не хочется, – горько усмехнулся Алекс.
Заметив его смущение, Инга присела к нему на кровать и подбодрила его:
– Ты очень большой молодец. Она смотрела в его глаза, – Не многие бы смогли не раздумывая броситься в пламя. Девчушка твоя выжила, она порядком надышалась, но врачи дают благоприятный прогноз, так что будет жить. Инга не отводя взгляда смотрела на Алекса. – У меня была дача в Березовом…давно…она сгорела. Ты мне как привет из родного места, – сказала Инга с грустной полуулыбкой. С минуту она все так же вглядывалась в парня и сказала:
– Только волдыри свои не трогай и все будет хорошо. Я думаю, долго мы тебя не продержим. Если что – нибудь понадобится – зови меня, твоя палата ближе всех находится к посту. Алекс понимающе кивнул головой.
– Давай, лежи, побольше пей, загляну к тебе потом.
Инге казалось, что вонь пожара разливается по всех коридорам и уголкам больницы. – настолько память оживила даже запахи. Единственным местом, где можно было бы не чувствовать огня, – это была палата Эда. Но Инге совсем не хотелось туда идти. Он, конечно, все еще кумир, но что– то изменилось, словно отдалило их. Пропало куда-то обожание и волнение, пропало желание болтать с кумиром, слушать его с замиранием. Он лежал здесь, рядом, но стал еще дальше, чем был когда-то на мониторе. Исчезла тяга находиться возле кумира, пересекаться глазами, восторгаться им. Оставалась разве что легкая интрига, любопытство, которое через месяц превратится не более, чем в рассказ. Он словно становился в один ряд с простыми людьми, немного поблескивая на их фоне.
Наступало время ужина. Инга покатила свой столик на колесиках к раздаче. Снова рыба! Запах, стоявший около кухни, заставлял проснуться от любых проблем и снова, через животные инстинкты голода, заставлял чувствовать себя живым. Инга повела носом, втягивая аромат свежеприготовленной пищи. Она улыбнулась столовщице.
– Что цветешь? К отпуску готовишься уже?
– И вы уже знаете?
– Все уж знают, ухмыльнулась столовщица.
– Да нет, не в отпуске дело.
Инга, повеселев, покатила столик до больных. Первым делом она заехала к Алексу.
– Ты не спишь? – тихо произнесла Инга входя в палату.
– Нет, – смутился он.
– Я тебе ужин привезла. Будешь рыбку?
– Буду!
Инга посмотрела на графин с водой и увидела, что он наполовину пуст.
– Молодец! Вижу, много пил.
– Да, пока лежал, выдул.
– Правильно! Так и нужно. Давай, приподниму тебя и покормлю.
Инга приподняла Алекса и усадила напротив себя.
– Давай ужинать, герой.
– Я первый раз вижу, чтоб врачи так о пациентах заботились. –сказал Алекс, захватывая кусок рыбы с вилки губами, и проглотив добавил: – Тем более о бесплатных.
– Да ладно? К тебе придет кто-нибудь?
– Да. Брат прийти сможет только вечером. Вы пропустите его?
– Пропущу, только если вы не будете орать на все отделение.
– Да он мне только на ожоги подует, – засмеялся Алекс, прожевывая кусок картофелины.
– Ну, раз так пусть приходит – улыбнулась Инга.
Она поставила пустую тарелку на столик и уходя добавила:
– Не забывай побольше пить, скоро приду укол ставить.
– Ладно.
Почему-то Инга совсем не волновалась, подкатывая свой столик к палате Эда. Ей, не очень –то хотелось заходить к нему. НЕ ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ ЗАХОДИТЬ. У нее пока не укладывалось это в голове, т.к. мысли были заняты совершенно другими событиями, но душа, как это обычно бывает, чувствует и командует первее рассудка. И сейчас, чувства подсказывали Инге, что там, за стеной, лежит абсолютно холоднокровный, чужой человек.
-Ужин, – спокойно сказала Инга, поведя плечами.
– Поставь, я пока занят. – процедил Эд, уткнувшись в ноутбук.
Инга расставила тарелки и вышла из палаты, чувствуя облегчение от несостоявшегося разговора и легкость от того, что все прошло так быстро. Она хотела уже пойти на вечерний обход, как на посту раздался звонок.