– Ну, обжегся я конечно да, но каша тут не причем.
– Алекс, – засмеялась Инга. Я вовсе не это имела в виду.
Алекс улыбался.
– Да я просто по телефону болтал все это время, вот только руки до завтрака дошли.
– Покормлю тебя, давай?
Он кивнул головой. Инга аккуратно присела на краешек кровати и потянула ложку с кашей к губам Алекса.
– Как ты чувствуешь себя?
– С Вами как провинившийся ребенок, а вообще, мне хочется пройтись, прогуляться подальше, чем туалет в коридоре.
– Для меня чужих детей не бывает, поэтому ближе к концу смены могу отпустить тебя погулять в прибольничный дворик с условием, что не сбежишь. К тебе придет сегодня кто-нибудь?
– Пашка обещал.
– Вот его я попрошу за тобой приглядеть.
– Не боитесь нашего сговора?
– Я витамины тебе вколю сейчас, будешь знать, как о заговорах говорить.
Оба посмеялись.
– Я уезжаю послезавтра. Не знаю, успею ли я вернуться до твоей выписки, но будь молодцом…таким же, как сейчас. Поправляйся!
– А вы…– Алекс не успел договорить, т.к. зазвонил телефон на посту и Инга поспешно побежала на звон.
– Слушаю.
– Ингуша, это ты?
– Это я.
– Зайди во второе отделение. Срочно.
– Буду через две минуты.
Инга шла по коридору ничего не понимая, но предчувствуя беду. Едва только она заглянула в ординаторскую, как увидела грустные, опустившиеся взгляды коллег .
– Что случилось? – взволнованным голосом спросила она.
– Ингуш, там понимаешь…– в общем… -начал было разговор молодой хирург Костя.
– Костя, говори прямо, не тяни.
– Дед твой умер, Виктор Степанович, – выдохнул парень.
– Как? Когда? – Инга смотрела глазами, полными нахлынувшей тоски. – Это из-за пневмонии?
– Нет, Ингуш, не из-за пневмонии. У него просто остановилось сердце.
– Из-за лекарств? Сердце не выдержало лечения?
– Нет, лекарства тут не сыграли роли, так как сердце его было практически здорово. Он просто лег и уснул. Как говорят, от старости. Умер во сне. Он говорил вчера вечером о тебе, говорил, что хочет поговорить с тобой, спрашивал, когда будет твоя смена. Но не дождался. Утром Алина пришла ставить ему укол, а он лежит уже холодный.
По щеке Инги скатилась слеза, а в горле застрял ком накатившей обиды и горечи.
– Его забрали уже?
– Да, конечно, тело увезли.
– Спасибо, что сказал мне, Костя. Я пойду к своим.
Костя похлопал Ингу по плечу и проводил взглядом до двери. Медсестра шла и куталась в халат, скрещивая руки на груди. Вот она, жизнь! Пять минут назад ты разговариваешь о любви, о смысле, споришь с кем-то, а теперь из головы не выходит образ кашляющего старика, не успевшего жизнь свою донести до, возможно, самого главного. Ватными ногами Инга добрела до поста и потихоньку опустилась на кресло. Она смахнула скатившиеся слезинки, сдавила руками глаза и вытерла их. Ком все еще стоял в горле, губы скривились… Инге стало так обидно, так горько! Вот он, человек, перед тобой, живой, настоящий. Со своими мыслями, со своими радостями и проблемами. Он строит планы на месяц или год, откладывает что-то на завтра, рассчитывает наперед. А потом просто ложится и умирает. И нет его больше. И ты не услышишь больше ни смеха его, ни страданий. В глаза его, замученные, уставшие не заглянешь. И воспоминания гложат, и хочется назад вернуться и говорить, говорить, рассказать все, что хотелось сказать, запомнить, что было нужно услышать, насытиться человеком, набыться с ним. Но открываешь глаза и тает картинка, тает образ знакомых черт лица и пусто так становится. Не хватает. И не хочется говорить ни о любви, ни о кумирах, ни о том, для чего дана жизнь. Хорошо, что она просто дана. Хочется лишь обнять немногочисленных любимых, и сидеть с ними молча, понимая, что нет ничего вечного, и потому нужно ценить настоящее.
Инга вытащила из кармана телефон и набрала Ива.
– Как ты там?
– Работаю, а что?
– Ничего. Люблю тебя.
– И я тебя люблю. У тебя случилось что-то?
– Вечером расскажу.
– Ладно, до вечера. Береги себя.
Инга выдохнула и положила трубку. Какова бы ни была печальна и тяжела работа, а выполнять ее необходимо, даже переступая через жертвы. Приближалось время уколов. Инга расставила на поднос все необходимое: одноразовые перчатки, спирт с ватой, шприцы, наполненные лекарством. Взяв поднос она направилась на обход.