У него даже дух захватило! Неужели она ни капельки его не любила? Разве все эти годы она не прожила с ним? Ведь тренер был хорошим человеком! Он не заслужил такого к себе отношения!
На лице Сергеева проступила переполнявшая его злость. Он решительно шагнул вперед… И Наталья Ивановна посторонилась в дверях, напуганная его решительным видом и этой злостью. Он твердо повторил:
— Мне надо с вами поговорить!..
В квартире было полно народу. Кто-то курил в кухне, кто-то сидел в гостиной… Постоянно звонил телефон, и на звонки тоже отвечал кто-то из этих людей…
— Тело привезут завтра утром, — помолчав, сказала Наталья Ивановна, как будто Сергеев ее об этом спрашивал. — Прямо перед похоронами…
— Уже известно, когда похороны?
— В начале второго…
Они еще немного помолчали. Потом она провела его в маленький кабинет тренера. На стене, над письменным столом, висело множество разных фотографий. Среди них была и его, Юрия. Они сели на диван, и Наталья Ивановна первой нарушила молчание:
— Тебя, наверное удивляет, что я так спокойна. Но я уже выплакала все слезы утром, и теперь не хочу проявлять свое горе перед чужими людьми. Валерий бы этого не хотел.
Сергеев промолчал. Она спросила:
— Что ты хотел?
— Письмо.
— Какое письмо?
— Вчера утром, когда я пришел к вам, я еще не знал, что Валерий Николаевич умер. А пришел я к вам потому, что он просил об этом в оставленной у меня дома записке. В ней же он упомянул о письме.
— Подожди! — воскликнула Наталья Ивановна. — Я ничего не понимаю! Какое письмо? Какая записка?
— Он написал, что, если мы вдруг не встретимся, он оставит мне письмо. Вот я и прошу отдать мне то письмо, о котором упоминал Валерий Николаевич.
— Я ничего не знаю об этом. У меня нет и не было никакого письма.
— Странно. Может, вы просто не помните? Вы заняты похоронами, все эти хлопоты…
— Я совершенно не занимаюсь похоронами. Все организует и оплачивает Евгений Леонидович Масловский. Он был у меня сегодня утром. Валерий был тяжелым человеком, его невозможно было уговорить лечиться. Он не соглашался лечить больное сердце, не следил за собой, и вот результат. Он сам себя довел.
— Смерть от сердечного приступа в сорок лет?
— От такого умирают и раньше.
— Насколько я знаю, причину смерти определяет вскрытие. Разве уже есть результат?
— Да, есть. Результат вскрытия мне сообщили буквально пару минут назад.
— А вы его держали в руках? Вы его видели?
— Зачем? Я и так все знаю!
— И что же в нем написано? Когда наступила смерть?
— Я понимаю, что тебя это очень интересует. Ты так долго тренировался у моего мужа. Так долго, что эти постоянные отношения даже переросли в конфликт!
— В конфликт?!
— Разве нет? А у него было больное сердце! Впрочем, уже не важно. Ты хочешь знать, что написано в медицинском заключении? Смерть от сердечного приступа! Мгновенный инфаркт со смертельным исходом. А умер он ровно в семь вечера в своем рабочем кабинете.
Все было так, как Сергеев ожидал, но все равно это его поразило. Он думал найти в лице вдовы союзника, а нашел неожиданного врага. Почему?! И кто ей рассказал о каком-то конфликте?
— О твоем конфликте с моим мужем мне рассказал Евгений Леонидович, — словно прочитав его мысли, сказала Наталья Ивановна.
— Снова он…
— Да. Он рассказал мне все, что произошло на последних соревнованиях! Так что в его смерти есть и твоя вина!
— Говорите, смерть наступила в семь? А вас не смущает тот факт, что в половине десятого вечера этого же дня ваш муж живым и здоровым был у меня дома?
Наталья Ивановна откинулась на диване:
— Что за нелепость! А кто может это подтвердить? Ты там был? Ты его видел?
— Нет. Но его видела и говорила с ним моя тетя.
— Твоя тетя? А сколько ей лет? Наверняка это выжившая из ума старуха со склерозом!
— Вы хотите перейти к оскорблениям? А если я скажу, что он оставил мне записку?
— Записку он мог оставить тебе днем! На ней время не написано!
— Вы что, издеваетесь?
— По-моему, надо мной издеваешься ты! Мой муж никогда не заходил к тебе домой и не оставлял тебе никаких записок! Ты все это выдумал! Но я не понимаю зачем!
— А это что? — Из кармана Сергеев вытащил листик бумаги. Но, уже начиная понимать ситуацию, не дал ей в руки, а просто развернул и показал.
— Я не вижу. Дай посмотреть, — резко сказала Наталья Ивановна.
— Не дам. Вы и так прекрасно узнаете руку вашего мужа!
— Ну и что?
— В этой записке, оставленной у меня дома в половине десятого вечера, речь идет о письме.