Однажды он принес какой-то диск и, как всегда, усадил ее рядом с собой. Эта запись отличалась от всех остальных просто невероятной жестокостью. Ри понятия не имела, что это за соревнования, по какому виду спорта, она просто побоялась спросить. Никогда в своей жизни она не видела ничего подобного! Это было настолько страшно, что, завороженная, она сама, добровольно уселась рядом с ним на тахту, словно находясь под гипнозом, не в силах оторвать глаз от того, что показывал экран.
Ринг (или ковер — как иногда говорил Масловский) был в виде большого круга, со всех сторон огражденного сеткой, которую ставят обычно на дачах либо в цирке, во время выступления диких животных. С той разницей, что сетка в цирке сделала из веревок и мягкая, а та, огораживающая ринг, была металлической, с заостренными краями, выше человеческого роста. Внутри боролись двое мужчин, одетых в подобие набедренных повязок. Кроме этой скудной одежды, на них больше ничего не было, никаких защитных доспехов, шлемов и масок.
Люди буквально рвали друг друга на части. По обоим текла кровь. Их лиц нельзя было разглядеть — вместо них были кровавые маски. Два страшных, потерявших человеческий облик существа. Ри не могла понять, какой именно это вид спорта, люди дрались руками, ногами и даже зубами, используя в своем бое абсолютно все. Наконец один повалил другого, сделав резкую подсечку по ногам, и стал бешено бить кулаком в то, что оставалось от его лица… Вокруг дико бесновалась толпа. В этом вое толпы не слышно было предсмертных хрипов поверженного. Потом камера наехала совсем близко — удары, кровь, кусочки кожи, летящие во все стороны…
Не в силах больше на это смотреть, Ри отвела глаза. Но потом, против собственной воли, подчиняясь непонятно откуда пришедшему импульсу, почувствовав невыносимую потребность смотреть и смотреть, она снова повернула голову в сторону экрана и невольно подумала, что со стороны выглядит отвратительно — порывистое дыхание, возбужденно расширенные ноздри, ногти, вцепившиеся в покрывало тахты. Да ну ее к черту, эту запись! Никто не имеет права заставлять ее испытывать такое острое возбуждение от того, чего она совершенно не хочет! Вздрогнув с ужасом, Ри поймала себя на мысли, что страшное зрелище действительно возбуждает! Ее возбуждала та дикая, животная ярость, с которой бросались друг на друга эти двое! Дикая ярость бешеных, безумных зверей! В них не было ничего человеческого, и то, что они демонстрировали, давно перешло границы цивилизации и здравого смысла. Но именно потому, что все это восходило к древним, первобытным инстинктам, зрелище так будоражило ее кипящую кровь…
Впервые Ри по-настоящему поняла, почему многие люди желают тратить большие деньги на то, чтобы испытать то же самое. Это ощущение действительно стоит того! Оно продолжительней, разнообразней и острей, чем оргазм. Внезапно ей захотелось орать, бешено прыгать, вцепиться кому-нибудь в волосы… Никогда прежде не испытаваемое возбуждение полностью захватило ее, закружило под потолком. Словно она приняла какой-то наркотик. Сильное средство, открывающее новый мир — совершенно иной.
Когда Ри пришла в себя, она поняла, что запись давным-давно закончилась. На экране на месте залитого кровью ковра громоздились какие-то иероглифы. Она поймала удивленный и одобрительный взгляд своего любовника. Спросила:
— Он его убил?
— Убил.
— За что?
— Потому, что так было нужно.
— Почему?
— Потому, что он не мог не убить.
Этот ответ ей ничего не объяснил, но она поняла, что Масловский и не хочет сильно вдаваться в объяснения.
— Что это было?
— Тебе понравилось? — Он улыбнулся.
— Не знаю… Разве это может нравиться? Какое-то странное ощущение… Одновременно пьянящее и пугающее… Кипучая смесь… Что же это?
— Это то, что испытывает человек, впервые столкнувшись с настоящей смертью. Но не с обычной смертью, а с той, которая пьянит, потому что в ней содержится универсальные для человечества компоненты — насилие и жестокость.