18
— Что с твоими руками?
Юрий смутился и попытался спрятать руки под стол. Получилось неловко — спрятать не удалось, поэтому он злобно буркнул себе под нос:
— Ничего особенного.
— Не увиливай! Тебе все равно не удастся меня обмануть! Я спросила: что у тебя с руками?
В прежде добром, мягком и доверчивом голосе тети Веры послышался металл. И появление этого металла не сулило Сергееву ничего хорошего. Но он понятия не имел, что нужно ответить про руки, поэтому предпочел промолчать.
— Эти повязки выглядят отвратительно! Грязные, страшные, рваные… Засохшая кровь… Ты изменился внешне… Юра! Что с тобой происходит? Я не понимаю! Ты совсем другой. Ты стал жестокий и злой.
— Ничего подобного. Тебе кажется.
— Нет! И это боль моего сердца! Объясни, что происходит? Ты выглядишь так, будто постоянно на взводе и готов сорваться в любой момент. Ты никого вокруг не замечаешь. Не слышишь, когда к тебе обращаются. Думаешь о чем-то своем…
— Это естественно для человека, который занят своим делом! У меня нет времени болтать!
— Не перебивай! Это тоже твоя новая черта — так злобно перебивать! Я с тобой не болтаю! После матери я самый близкий тебе человек! К тому же ты даже не заметил, что мы так долго не виделись! Оттого, что, кроме себя, ты больше никого не замечаешь. А то, что случилось пару дней назад…
— А что, собственно, случилось пару дней назад?
Юрий не заметил, что заорал это так громко, что заставил отшатнуться бедную тетю Веру. А впрочем, ему было на все наплевать.
— Ты ударил собаку! Просто взял и ударил ногой собаку — и она чуть не умерла! Ты, который с детства любил животных и вечно таскал их в дом! Когда я увидела такое, просто не могла в это поверить! Словно это вообще был не ты!
— Собака вертелась под ногами и мешала пройти к машине! Я спешил!
— Собака шла к тебе потому, что ты всегда кормил ее колбасой!
— Тетя Вера, давай заканчивать этот детский лепет! С собакой ничего абсолютно не произошло! Встала и поперлась дальше, я ударил ее не до смерти, хотя мог. Я взрослый занятой человек, и у меня полно своих проблем!
— В тебе появилась непонятная злость! А мама?
— Что мама?
— Ты совсем перестал за нею смотреть!
— Тетя Вера!!! — Сергеев снова повысил голос от несправедливости ее упрека.
— Ты прекратил о ней заботиться. Если я не прихожу, она лежит неумытая, голодная, а ты пропадаешь в этом спортзале, на своих тренировках! Да что говорить: ты вообще почти перестал заходить к ней, перестал с нею разговаривать!
— Я готовлюсь к соревнованиям!
— А почему ты перестал к ней заходить? — снова спросила тетя Вера.
— Потому, что единственное, что она все время мычит, это, как я могу понять, чтобы я ушел из спорта! — вырвалось у Юрия.
Тетя Вера побледнела. Голос ее задрожал:
— Не смей так о ней говорить! Не смей! Никакие тренировки не заменят тебе матери! Я чувствую: то, что сейчас происходит с тобой, это именно из-за твоих новых тренировок! Я не знаю, что они с тобой там делают, но то, что происходит, — не к добру!
— Хватит! — отрубил Сергеев, рывком поднялся с места, пружинисто разминаясь в плечах. — Хватит! Я устал слушать эту твою пустую болтовню! Я уже не маленький ребенок, и нечего так со мной разговаривать! У меня своя жизнь, и нечего тебе в нее лезть! Все, закончили, я и так опаздываю. А что касается матери — как могу, я за нею ухаживаю, и ты не имеешь права ни в чем меня обвинять! В конце концов, я взрослый мужчина, мне 25 лет, и я хочу иметь право на собственную жизнь! Я не могу тратить на инвалида свои лучшие годы! Тем более, что в том, чем я занимаюсь, я и так лучше всех! В моем виде спорта мне нет равных! И я хочу быть совершенным! А если б мать любила меня и обо мне заботилась, то нашла бы лучше богатого любовника, вместо того, чтоб горбатиться на этой работе, получить травму, а потом погубить мою жизнь! — Юрий уже не мог остановиться.