Но внезапно он замолчал, устыдившись своих слов. Он совсем не хотел так сказать, просто безумно нервничал… Он совсем не это имел в виду. И, испугавшись этой страшной, невольной вспышки, поднял глаза на тетю Веру. По ее щекам катились крупные слезы. Она молча горько плакала, сложив дрожащие руки на коленях. Это было так страшно, что какое-то время Юрий ничего не смог сказать… Потом бросился к ней, схватил за руки…
— Милая, родная моя, прости… не надо… Я совсем не это имел в виду! Я не хотел… Прости, прости меня! Я тебя очень люблю… Кроме вас с мамой, у меня больше никого нет… Ну прости меня, я не знал, что делаю… я не хотел…
Тетя Вера начала всхлипывать — жалостливо, по-детски, и он почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется от горя и ужаса. Неужели это произнес он? Неужели он мог так поступить? Это было похоже на то, что произошло с ним на ринге. Тогда он тоже не понимал, что делает, чувствуя лишь одно бешеное желание — добить, во что бы то ни стало добить… Но тогда был бой, и перед ним был противник. А сейчас — жалко, забито и повержено сидит самый близкий на земле человек… Юрий почувствовал, что еще немного — и сам заплачет.
— Тетя Вера, прости меня, прости… — в который раз повторял он. Наверное, звучало что-то пугающее, какое-то странное раскаяние в его голосе, потому что она прекратила плакать, а наоборот, положив ему руки на голову, начала гладить, приговаривая:
— Ничего, Юрик, ничего страшного…
Еще через пару секунд инцидент был исчерпан.
— Если сможешь, прости, — еще раз произнес Сергеев. — Последние дни я действительно был на пределе. Я очень устал. Я устал настолько, что не понимаю, на каком я свете. Что делаю, что говорю… Наверное, мне просто нужно отдохнуть, и все будет хорошо… А руки… Я просто опускал их в кипящее масло…
Тетя Вера перепугалась до смерти:
— Господи! Ах!.. Ох!..
Он попытался ее успокоить:
— Ничего страшного! Это только одна из тренировок! Чтобы кожа стала крепче. Немного неудачно, вот и все. До свадьбы заживет, не пугайся. Все будет хорошо.
Он не стал говорить, что его руки, вернее, пальцы, представляют собой кровавое месиво. Сбивая их о гравий и песок, он стер кожу почти до кости, и теперь ждал, когда нарастет новый слой, который станет железным. Железо, камень, гранит — то, что никто не сможет победить. Именно поэтому на десять часов в день он запирался в спортзале и колотил камни. А потом подогрел масло на огне…
Тетя Вера успокоилась и даже принялась оправдываться:
— Юрик, милый, я так за тебя беспокоюсь! В последнее время у меня такая тревога на душе. Знаешь, у меня сейчас тоже не все в порядке с нервами, но это пройдет. Мелкие неприятности…
Сергеев твердо решил быть вежливым, поэтому спросил:
— Что случилось?
— Да так, понимаешь… — отмахнулась тетя Вера. Но подумав, все же продолжила: — Не знаю, с чего начать… В общем, нашу квартиру один тип решил купить. Не только нашу квартиру, а целый этаж дома. Ходит, уговаривает, предлагает деньги либо новую квартиру. У нас ведь две хорошие комнаты, я завещала их тебе. Предлагает тридцать тысяч. Ну, я бы, наверное, еще согласилась, но дядя твой — ни в какую. Нервничает, орет. «Это мой дом, — кричит, — в нем и умру!» Да не стоит все это… Ты ведь знаешь, у него высокое давление. Ему совершенно нельзя нервничать. Этот тип долго ходил. Даже приводил каких-то покупателей… Смотрели… Мы им говорили уйти, а они — нет. В общем, мы уже окончательно дали ответ на прошлой неделе. Нет, мол, не продадим. И даже подписи поставили под распиской о том, что отказываемся продавать! Этот тип покрутился, повздыхал и ушел. Совсем ушел. Недели две уже его не было. Теперь на нас дуются все соседи. Они-то хотят продать свои квартиры…
Этот рассказ был Юрию неинтересен, но для приличия он спросил:
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Нет-нет, — всполошилась тетя Вера. — Все уже в порядке, все обошлось и закончилось. Дядя даже прекратил нервничать. Все уже хорошо.