Поздно вечером Юрий сидел за тем же самым столиком в клубе «Цитрус». Как всегда, он ушел с поминок, зная, что не сможет их выносить. Он пошел в ночной клуб с определенной целью: напиться. Никакая на свете сила не заставила бы его поехать после похорон домой. И теперь он заканчивал бутылку водки, тупо уставившись в выпуклое дно стакана. Его тело наконец размякло, а в мозгах появился долгожданный туман. Он махнул официанту, заказывая вторую бутылку.
— У тебя хотя бы есть, чем платить? — спросил тот настороженно.
— Обижаешь, парень… — Сергеев принялся доставать из карманов мятые деньги.
— У меня друг умер, — сказал он куда-то в пустоту.
Ему очень хотелось, чтобы кто-то ему ответил, чем-то утешил… Но вокруг не было никого. Только ночной клуб жил своей привычной жизнью, как адские жернова размалывая чужое горе огромным количеством алкоголя.
20
Веки сводило до рези в глазах. Слабые лучи осеннего солнца с трудом пробивались сквозь плотную занавеску.
Он попробовал пошевелить рукой, поднял ее, она послушно поднялась, но тут же, обмякнув, свалилась обратно. Юрий поразился той непонятной слабости, которая вдруг поселилась в нем… Все его тело было мягким. Внезапно он понял, чего по-настоящему хочет. Он хочет находиться здесь, в этом тепле. Лежать так долго, очень долго, ни о чем не думая и не зная, что с ним происходит. Где он находится, и как это произошло. Но он лишь протяжно и болезненно застонал, а потом резко сел, рывком подтянув ноги. Это физическое усилие сделало то, что не смогла бы сделать его воля: заставила открыть глаза. Вместе с потоком света и воздуха боль прорвалась в его воспаленные веки. Тело теперь находилось в нужном — вертикальном положении, и он принялся осматриваться по сторонам.
Сергеев находился в чужой, незнакомой комнате, в помещении, где раньше никогда не был. Он лежал на кровати, огромной двуспальной кровати, занимавшей большую часть комнаты. Слева находился коричневый шкаф, рядом с ним — дверь с тонированным стеклом. Напротив кровати стоял телевизор на тумбочке, дальше — какой-то комод. Справа было большое окно, и по стандартной его форме Юрий понял, что комната находится в новом доме, скорей всего в девятиэтажке. Направо от кровати, рядом с окном, находилось огромное зеркало в полный рост, перед ним — деревянная подставка и низенький красный пуфик. Подставка с несколькими ящиками была вся заставлена флаконами, банками, пузырьками, коробочками… Именно по этому зеркалу, заваленному невероятно огромным количеством парфюмерии и косметики, он понял, что находится в комнате женщины. Впрочем, это утверждала и занавеска с безвкусными маками. И тумбочка рядом с кроватью, где рядом с одной из ламп — уродливой, с матерчатым зеленым абажуром, по фону которого разбегались красные и синие цветы, — лежала начатая коробка шоколада со сливками, Юрий рассмотрел даже название.
Резко опустил глаза вниз, чтобы увидеть свое тело… Он был полностью одет: поверх заправленной в брюки рубашки — свитер, ремень застегнут, носки… И вообще, кровать не была расстелена, он лежал на покрывале с какими-то, как и на остальных вещах, уродливыми цветочками. Покрывало было смято только в одном месте: там, где лежал он. Других следов не было. Автоматически Юрий засунул руку в карман брюк и вытащил мятую груду бумажных денег. Их было много. И, судя по виду, он засунул их в карман сам (Сергеев все время собирался купить бумажник, но все забывал). Часы и мобильник также были на месте. Его никто не ограбил. В этот момент плотно закрытая дверь в комнату отворилась… На пороге стояла женщина. Повернув голову, Юрий встретился с ней взглядом.
В первую минуту она показалась ему знакомой, и почти сразу он вспомнил, что совсем недавно разговаривал с ней, кажется, в ночном клубе «Цитрус». На женщине был пестрый халатик в цветочек (Сергеев подумал, что теперь до конца жизни он будет ненавидеть эти цветочки!), заметно нуждавшийся в стирке. Женщина была невысокого роста, но очень изящная. Грязный халатик довольно откровенно обнажал красивые ноги, которым могла позавидовать любая девчонка. У нее были темные волосы и какие-то сочные карие глаза, сохраняющие ехидно-подозрительное выражение. Юрий вдруг понял, что она рассматривает его точно таким же образом, и, по всей видимости, не очень довольна осмотром. По крайней мере ее лицо не выражало радости. А может, она просто по своей природе не испытывала бурные эмоции. Так или иначе, но ему показалось, что она смотрит на него так, как будто он… вещь. И это сравнение неприятно его кольнуло. По выражению лица женщины было не похоже, что они провели вместе ночь.