— Но ведь этот укол должен быть очень болезненным…
— Очень. И делается он без обезболивания. Наркоз убивает нужный элемент. Из чего я делаю вывод, что этот гормон для добавления в наркотик брали из трупов. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу быть соучастником!
И, быстро схватив конверт с деньгами, мент пулей вылетел из кафе. Ри застыла за столиком, ничего не видя и не слыша. Так вот что добавлял Масловский в «синее небо»! Клетки из тел убитых бойцов! «Гормон ярости», взятый из трупов убитых на ринге. Она вдруг почувствовала вокруг ледяной холод и содрогнулась… Как будто на нее повеяло смертью.
23
Сергеев вернулся домой под утро, когда снег стал серым. И первое, что сделал — завалился спать. Когда он проснулся, было пять часов вечера. Он слышал, как горит плита, и течет из крана вода за стенкой, на кухне. Он лежал одетый — точно так, как упал. Переоделся в домашнюю одежду и вдруг вспомнил о том, что собирался поехать этим вечером к Ри.
На кухне было жарко натоплено, и под потолком плавали клубы пара. Тетя Вера что-то деловито готовила у плиты. Он подкрался сзади и чмокнул ее в щеку. Она сердито отстранилась:
— Что, нажрался вчера, как скотина?
Юрий устало скривился:
— Милая тетя Вера, не начинай…
Тетя Вера моментально прекратила нотации, взглянув на его помятый вид.
— Ладно. Вижу, тебе и так плохо. Черт с тобой! Такой же, как все мужики! Садись кушать, только сначала зайди к матери!
И он пошел к матери и лепетал какие-то бессвязные слова. Мать смотрела на него осуждающе и строго. Видя это, Сергеев поспешил ретироваться на кухню, где на столе его уже ждал обильный и горячий обед. Совсем близко к вечеру он сказал:
— Тетя Верочка, я уезжаю.
— Куда на этот раз?
— Мне нужно заехать к одному другу… Кажется, с ним произошла неприятность. Я должен узнать.
— Это надолго? Опять мать бросишь?
— Нет, сегодня я вернусь рано. Включи ей телевизор. И оставь ужин — я сам ее покормлю.
— Телевизор она и сама может включить, только вот железяка эта не заменит ей сына.
Юрий предпочел не вступать в новый конфликт.
Дом Ри стоял погруженным во тьму. Сначала Сергеев подумал, что нет света. Но вдруг ярко вспыхнуло какое-то окно на третьем этаже, вслед за ним загорелись лампочки и в других квартирах. Окна Ри были темны. Под дверью Ри стояла какая-то женщина. Она и звонила в ее квартиру. Сергеев поздоровался.
— Вы сюда? — спросила женщина. — Никто не отвечает. Звоню, звоню целый день. Ей письмо из дома пришло. Я всегда лично ей приношу письма. Но сегодня и с утра, и днем, и вот сейчас решила еще раз зайти — дверь никто не открывает. Наверное, нет никого.
— Давайте мне письмо, — сказал он, — я ей передам. Я ее обязательно сегодня увижу.
— Ой, берите, конечно! — Почтальонша обрадовалась. — Мне так надоело сюда ходить!
Вскоре за ней захлопнулась дверь лифта. На лестничной площадке Юрий остался один. Он подумал, что ничего не знает о жизни Ри. Не знает, работает она сегодня или нет, и когда выходит на работу из дома, отправляясь в свой клуб. Не знает, где она встречается с Масловским — у него или у себя.
Длинный дребезжащий звонок разорвал тишину. Сергееву вновь никто не ответил. Он стал думать, куда отправиться на ее поиски. Думая так, машинально облокотился плечом о дверь. И вдруг почувствовал, что дверь открывается… Он легонько толкнул… Осторожно, очень медленно, стараясь двигаться бесшумно, Юрий шагнул в прихожую. В квартире было темно. Света не было нигде — ни в комнате, ни на кухне. Он сделал несколько шагов до порога, а потом застыл… Потому, что Ри была там.
Сначала ему показалось, что ее убили. Она лежала на кровати на боку, закутанная в какую-то темную шаль. Сергеев не мог разглядеть ее лица из-за темноты в комнате, и протянул руку вперед, пытаясь нащупать выключатель. Раздался властный, непререкаемый голос:
— Не включай свет!
Он решил, что ослышался, и снова протянул руку, но был снова сбит с толку ее голосом:
— Я сказала: не включай свет!
— Ри, скажи, что произошло? Тебе плохо? На тебя напали? Кто-то вломился в квартиру? Ты ранена? Может, вызвать милицию?
Она зло приказала:
— Заткнись, идиот!
— Тогда объясни, что случилось! Что с тобой?
— Зачем ты пришел?
— Узнать, что дальше. Почему ты лежишь так, в темноте?
— Мне… страшно… Не включай свет.
Он тяжело вздохнул, не зная, что делать, потом тихонько спросил:
— Может быть, ты больна?
— Да, — резко ответили с кровати, — да, я больна. Больше чем больна. Я умерла, понимаешь? Я умерла. Меня убили. Представляешь, какая радость будет для всех? Получил ответ? Выяснил? Теперь убирайся! Можешь уходить отсюда! Уходи, как и все! Что делать в комнате мертвеца? Уходи отсюда! Мертвые и больные никому не нужны!