Юрий вдруг вспомнил Ри. Вспомнил, как она лежала там, в темноте. С ней явно не все было в порядке. Из-за Масловского и таких, как он. К горлу начал медленно подступать комок жесткой, многообещающей злости, настолько острой и сильной, будто вместо стакана воды за завтраком он проглотил холодную сталь. Почему, ради какой цели он должен им подчиняться? В конце концов, именно он для них важнее всего. И если принять совсем близко к сердцу то, что говорила ему Ри… Значит, они сделают абсолютно все, что скажет им он. Например, не отказываться сегодня утром от тренировки.
Очень спокойно Сергеев подошел к своему шкафчику и открыл дверь.
— Значит, так, — он никогда не думал, что способен поворачиваться с таким уверенным и даже вызывающим видом, — пойди к Масловскому и скажи, что я приду к нему только после тренировки. Для меня важнее всего именно моя тренировка, а не то, что мне будут говорить!
Тут он увидел, как с Али разом слетела вся его китайская невозмутимость.
— Что ты, что ты! — Он замахал руками, как ветряная мельница. — Так нельзя говорить! Ты сам не понимаешь, с чем шутишь! Ты должен немедленно идти к Масловскому! Ты не знаешь, чем такое поведение тебе грозит!
— Мне плевать! Я уже сказал: пойду тогда, когда посчитаю нужным! Это мне решать! А если Масловский будет создавать мне плохие условия, я просто уйду из его клуба! В другой! Пойди и скажи ему это!
— Юра, пожалуйста, не нужно так делать…
— Я все сказал. Иди к Масловскому!
Он стал переодеваться, наблюдая за Али с плохо скрываемым удовольствием — до тех пор, пока тот не ушел. Когда Али наконец-то вышел, хлопнув дверью, Сергеев испытал что-то вроде глубокого удовлетворения от мысли, что не так уж и плохо жить. Закончив переодеваться, вошел в спортзал. Он чувствовал себя просто отлично. А через пару секунд по всему залу глухо разнеслись его уверенные удары по мешку с песком.
Через двадцать минут Али вернулся в прекрасном расположении духа. Его круглое лицо выражало нескрываемое удовольствие. Это было настолько странно, что Юрий даже оторвался от своих ударов. Сияя, как новенькая монета, Али подошел к нему:
— Что, продемонстрировал свою звездность?
Юрий предпочел не отвечать, зная, что за первой репликой обязательно последуют другие. Так и произошло.
— Всем показал, что крутой? И все должны слушаться? Что ж, тебе повезло. Масловский тебя любит, поэтому относится снисходительно. Но не думай, что так будет всегда. В первый раз тебе повезло. Но во второй — так не будет. Поэтому пользуйся моментом и демонстрируй всем, что ты звезда. Только помни: звездами бывают недолго. Помни об одном: сегодня ты звезда, чемпион, а завтра, как Витька Качалов, — кусок дерьма.
После душа — свежий, подтянутый, немного усталый, но в полной гармонии с самим собой, Сергеев поднимался в кабинет Масловского, от которого ждал необычных предложений. Он не сомневался ни секунды в том, что Масловский предложит ему участвовать в кумите. Так говорила Ри. А он был склонен ей верить. Про себя заранее он прорепетировал целую речь. Юрий выучил то, как будет отказываться, а отказываться иной раз сложнее, чем согласиться. Он заготовил приемлемые интонации так, чтобы никого не обидеть. А напоследок приготовил последний козырь: то, что он вообще собирается покинуть спорт. Если обстоятельства принудят его к этому, он скажет, а потом — сделает. И это будет весьма разумно — после того, что он уже пережил. Он откажется, про себя подумав, что в его голове достаточно мозгов для того, чтобы не опуститься до дна. Он хочет жить и побеждать, а не позорно умирать под рев и свист пьяной толпы. Никто не посмеет заставить его сделать то, чего он не хочет. И еще он скажет Масловскому, что древние мастера Востока превыше всего в мире ставили человеческую жизнь. Настоящий мастер ненавидит насилие. Кажется, так говорил Брюс Ли.
Поднимаясь по лестнице в кабинет Масловского, Сергеев был невероятно уверен в своих силах. Он не чувствовал ни страха, ни нетерпения — совсем ничего.
Он постучал и вошел. Масловский сидел не за столом, а в кресле. В правом углу его кабинета находился красивый мягкий уголок. Как всегда, он разговаривал по мобильному, кажется, о поставке какого-то спортивного оборудования. Сделав приветственный жест рукой, махнул, пригласив садиться. Юрий подумал вдруг о том, сколько может быть ему лет. Тридцать? Сорок?
Два огромных окна выходили во внутренний двор дома. Сквозь тусклые стекла виднелся серый зимний день. Масловский очень редко принимал у себя спортсменов. Только избранные удостаивались этой чести. Сергеев был единственным человеком из их бывшей группы, удосужившимся побывать в этом святилище во второй раз. Обычно общие собрания устраивались в большом актовом зале. А с самими спортсменами Масловский общался редко, да и то по исключительно важному поводу… Юрий погрузился в воспоминания, но отвлекся, услышав, как щелкнула телефонная кнопка. Прямо на него смотрели карие хитрые и умные глаза.