— Милицию? Зачем?
— Ночью тут произошел несчастный случай. Женщина, старая, попала под бульдозер. Всю спину ей разрезало.
— Женщина? Когда?! Где?!
— Ночью. Я ее в холл занес. Да и померла она уже.
— Где она??!!
— Чего орешь? И глаза у тебя больно страшные! В темноте аж светятся! Ну иди, посмотри, коль охота. Померла она, от потери крови. Всю спину ей разрезало. Всю как есть.
В холле было темно. Привидение ткнуло рукой в угол: — Там лежит, накрыл мешком.
На бетонном полу лежало что-то. Сергеев опустился на пол и откинул с бесформенного тела грубую ткань. В черной засохшей луже с невероятной мукой страдания на лице лежала белая мумия.
И он умер. Умер мгновенно, не приходя в сознание, в тот самый момент, когда, опустившись вниз, прикоснулся щекой к бетонному полу и прошептал:
— Мамочка… мама..
В черной луже засохшей крови лежало тело его матери. Она была мертва.
Острый, пронзительный вой сирен прорезал окружающую тьму. Юрий еще не знал о том, что будет жить. Но первый импульс и был благословением его матери, давшей ему жизнь и попытавшейся вернуть эту жизнь вновь. Мятая фигура ночного сторожа… Сергеев встал. Он еще не знал как, но точно знал, что заставит заплатить за все убийц его матери. Исполнителей и заказчиков. Но в первую очередь — Масловского. А для того, чтобы это сделать, нужно бороться. И не будь здесь милиции, он вызвал бы ее сам.
Двери распахнулись и в обширном пустом холле сразу стало людно. В душе Юрия зашевелилось нехорошее, холодное чувство — приехали за ним. Но он поспешил прогнать его прочь, убеждая себя в том, что они приехали искать убийц его матери. Это их работа, их обязанность, их клятва, в конце концов! Внезапно все пространство вокруг залило светом — так сильно и ярко, что пришлось зажмуриться. Сторож включил свет, как только милиция появилась в дверях. Их было семь человек. Омоновцы — пятеро автоматчиков в форме и при полном вооружении, один в обычной милицейской форме и пожилой мужчина в штатском — в дорогом сером костюме. По тому, как все остальные держались с ним, Сергеев понял, что это и есть самый главный. Его лицо — красное, изборожденное целой сетью морщин, выражало полное безразличие. Он держал себя так важно, что все окружающие по сравнению с ним казались просто засохшей грязью. Все это не походило на обычный милицейский вызов.
— Здесь что? — спросил тот, что в форме. Сторож благополучно исчез.
На полу лежал труп в луже засохшей крови, но, казалось, этого никто не видит. Все происходящее напоминало дурной фарс.
— Здесь убийство… — Голос Сергеева звучал хрипло, отказывался повиноваться язык. Но ему не дали закончить. Форменный перебил:
— Нет здесь никакого убийства! Дорожное происшествие, не больше! Не надо было под бульдозер лезть!
— Заткнись! — лениво, но внушительно подал голос пожилой. Повернулся к лизоблюду:
— Оформляй протокол как наезд и вызывай труповоз.
— Подождите! — Юрий не знал, каким образом вернулись к нему жизненные силы, но они появились, и исключительно для борьбы. — Никакого наезда здесь не было! Откуда тут мог взяться бульдозер? Эту женщину убили…
— А тут стройка неподалеку, — сказал пожилой. — А ты сторож?
— Я ее сын.
Это заявление никого не удивило. Нехорошие подозрения еще больше усилились в душе Сергеева.
— Документы у тебя есть, сын?
— Водительские права. Но они в машине.
— Давай ключи.
— Я сам могу принести…
— Стоять! Ни с места! Руки вдоль тела! Сдвинешься — пристрелят! Давай ключи!
— Вы ошиблись! Я сын этой женщины, а не подозреваемый…
— Молчать! Кому сказано: ключи!
Повинуясь, Юрий вытащил ключи и отдал пожилому. Тот бросил их одному из омоновцев, который мигом растворился.
— Что ты здесь делаешь? — повернулся пожилой к Сергееву.
— Я приехал навестить мать после операции.
— После какой операции?
— Здесь была частная клиника «Благоденствие», и ей делали тут операцию, а потом бросили умирать…
— Никакой клиники тут нет и никогда не было, — повернулся пожилой к форменному. — Бегом посмотри, что там.
Тот моментально выполнил указание, сбросил с тела мешок.
— Повреждения спины, нанесены острыми лезвиями. Смерть, очевидно, наступила от потери крови. Типичный сбой, Пал Иваныч! ДТП!
Это было нелегко выдержать. Стараясь не смотреть, Сергеев снова начал:
— Говорят вам — здесь была частная клиника! Мою мать убили! Ее убили! Я напишу заявление!