Сейчас я расскажу тебе правду о том человеке, которого хотят сделать твоим тренером. Если со мной что-то случится, помни: твой новый тренер — профессиональный убийца. И в моей смерти, я думаю, будет доля его вины. Вспомни: когда ты был у меня дома, ты не раз видел фотографии всех моих учеников. Ведь я ими действительно гордился. Но ты никогда не видел у меня фотографии Муртаева. Хотя я никогда не страдал от угрызений совести, но знал, что вырастил монстра. Зверя, хуже которого просто не может быть. Я знаю подлинную историю Муртаева, ведь он когда-то мне доверял.
Настоящее имя этого человека Георгий Муртаев. Вымышленных много, я все их знаю тоже: Али Надзиров, Теймураз Муратов, Дэниэл Чану, Лунг-Ши-Чан, Ли-Шао-Цинь, Сергей Червинский. Иногда он представляется казахом, иногда — китайцем, иногда цыганом — когда использует паспорт на имя Червинского. Во всей его брехне нет ни слова правды. Повторяю: настоящее его имя Георгий Муртаев. Его мать Светлана Муртаева была профессиональной проституткой, обслуживала иностранцев. Некоторое время она жила с китайцем, который учился здесь в одном из вузов. У нее родился ребенок. Китаец закончил вуз и уехал. Имени своего отца Муртаев никогда так и не узнал. С детства был неуправляем, потом превратился в законченного бандита. Занимался разбоями.
Однажды он попал ко мне и стал у меня тренироваться, тогда он еще учился еще в школе. Муртаев был невероятно талантлив — даже талантливее тебя. Наверное, сказывалась его китайская кровь. Он увлекся боевыми искусствами. Попал в бригаду, потом возглавил ее и стал высокопрофессиональным убийцей. И все это в 18 лет! Однако он продолжал ходить ко мне на тренировки. Я не знал, чем он занимается. На деньги, заработанные убийствами, Муртаев поступил в мединститут. Там он пристрастился к наркотикам. Я не знаю о том, что произошло в действительности… Скорей всего, он был под воздействием наркотика… В общем, он убил свою мать. Потом разрезал на куски и выбросил в мусорный контейнер. Потрясенные этим кошмаром, мафиозные дружки Муртаева сдали его властям. Так он попал в тюрьму за убийство. На суде кричал, что невиновен, и только много лет назад мне одному признался в том, что он действительно убил свою мать.
В тюрьме Муртаев познакомился с очень крутым авторитетом, втерся к нему в доверие и скоро оказался на свободе. Авторитет направил его на работу к Масловскому, с которым у него были общие дела. Масловский ухватился за Муртаева обеими руками. Существует распространенное заблуждение о том, что клуб восточных единоборств — это ничто без тренера-китайца, что тренер-китаец всегда лучше европейца. Прости, но я сам лично знаю случаи, когда китайцы, торгующие на базаре, зарабатывали большие деньги только своим происхождением, изображая каких-то больших мастеров.
В общем, Муртаев стал официальным китайцем клуба «Черный дракон», и Масловский совал его везде, где только можно. Он купил Муртаеву кучу бумажек со всевозможными званиями и даже заставил выучить китайский язык. Неофициально Муртаев занялся двумя вещами: заказными убийствами и поставками мяса — то есть убеждал моих спортсменов идти на кумите, а потом тренировал их для этого. Но тренировал тоже особенным образом: показывал им неверные приемы и учил неправильно для того, чтобы их легко было убить. То есть готовил беззащитное мясо, жертвы. Искусство, которому я его научил, превратилось в его душе в какое-то дьявольское месиво! Он использовал все, чему я его учил, ради смерти! Это было воистину страшно.
Когда Масловский стал везде совать Муртаева как заслуженного тренера, к тому же китайца из Гонконга, я пришел в ужас. Муртаев с первых же дней попытался завязать со мной дружбу, но я дал ему понять, что не хочу иметь с ним ничего общего. Он обозлился и теперь меня ненавидит. Вот почему я пришел в ужас, когда узнал о замысле Масловского прикрепить этого вестника смерти к тебе. Но сегодня днем я встретил в коридоре Муртаева, и тот, ехидничая, отвесил мне поклон. Я знаю, что это означает. Это означает то, что Масловский успел все ему рассказать и даже натравить на меня этого профессионального убийцу. Думаю, он собирается меня убить.
Но это уже не важно. Важно другое: не допустить, чтобы из тебя сделали бесформенный, тупой кусок мяса, неспособный ни на что, только на смерть. Я договорился с одним своим учеником. Сейчас он работает на триады. Он обещал, что поможет тебе выбраться из страны. Я ему верю. Мы не общались достаточно долго после того, как он стал работать на триады, наши пути разошлись. Я никогда не упрекал его — выбрать такой путь, поступить так, как он поступил, было его сознательным выбором, но я знаю, что могу ему доверять. Он никогда не подводил меня, и я привык ему верить. Он обещал, что придет к тебе во Дворец спорта, расскажет все и поможет уйти от преследования Масловского. Он европеец, но ты сможешь опознать его по красному плащу — он предпочитает одежду красного цвета. Пожалуйста, поезжай с ним, спаси свою жизнь! Сделай для меня это! Я умираю с верой в тебя. С верой в то, что сделал для тебя все и ты будешь спасен. Я заканчиваю писать. Кто-то подходит к моему кабинету. Я слышу шаги. Если со мной что-то случится, это письмо отдаст тебе моя жена. Беги. И прости меня, если сможешь. Я благословляю тебя на жизнь. Помни обо мне и прощай. В. Н.».