– Тоже в Иркутск? – полюбопытствовал Антон.
– Нет, в Омск. У папы там коллеги по работе, у мамы дальние родственники – в общем, будет где жить и что делать. Но я вам буду звонить и писать! – пообещала она. – Папа собирается написать новый роман – по мотивам всего, что здесь случилось. Про мистику я ему, конечно, не рассказывала, но ему и без неё материалов хватает.
– Так это мы, получается, станем героями книги? – неуверенно улыбнулся Антон. – Круто!
– Ну чего стоим-то? – Ромка уже стремился взять бразды правления в свои руки. – Мы сегодня куда собирались-то?
– Ко мне в гости... – Полина осеклась, увидев, что к ней, виляя хвостом, направляется Жулька. Ника вся внутренне сжалась, ожидая, что подруга сейчас испугается, закричит, а то и ударит собаку, и всё их прекрасное настроение пойдёт прахом, но Полина, закусив губу, присела и осторожно провела ладонью по голове дворняжки. Та радостно взвизгнула и, ткнувшись носом в кисть Полины, облизала её. На этом терпение Морозовой закончилось – ойкнув, она быстро отдёрнула руку и поднялась.
– Ты, конечно, хорошая собака и спасла мне жизнь, но к такому я ещё не готова, – смущённо проговорила она, встряхивая рукой, словно пыталась смахнуть невидимые капли. – Где тут можно руку помыть?
– В больнице, наверное, можно попросить спирт или что-то такое, дезинфицирующее, – заметил Антон и повёл её ко входу, приговаривая: – Ничего, это только поначалу страшно, потом привыкнешь. Оля вот уже понемногу привыкает спать одна. Теперь-то никакая Сова к ней на окно не прилетает...
Они скрылись за дверьми больницы. Бяша попинал стену и с делано безразличным видом сказал:
– Я пока за угол сбегаю, покурю. Ромыч, ты со мной?
– Не-а, мне пока нельзя, – Ромка мотнул головой. Бяша хмыкнул и зашагал прочь, на ходу вытаскивая из кармана пачку сигарет. Едва он скрылся за углом, как Пятифанов повернулся к Нике, карие глаза его ярко блестели.
– Слушай, Сара Коннор, я тут что подумал... Первое свидание у нас с тобой того, накрылось. Лиса эта прибежала, а дальше всё пошло... по одному месту. Как говорится, первый блин комом. Может, сходишь со мной ещё на одно свидание, а?
– Схожу, – слова слетели с губ Ники раньше, чем она успела обдумать их. Она не знала, что было этому виной – то, что Ромка так обаятельно улыбался, а она была всего лишь двенадцатилетней девочкой, хоть и очень умной, как сказал Тихонов, советовавший ей поступать в школу милиции; то, что Ромка едва не погиб, спасая ей жизнь, и она винила в этом себя; то, что на улице был такой замечательный день, или то, что она хотела хоть ненадолго забыть о пережитом ужасе... и о том, что этот ужас ещё может вернуться.
– Схожу, – повторила Ника, а потом, не раздумывая, быстро шагнула вперёд, обхватила Ромку за шею и поцеловала. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился, а подался навстречу, нелепо помахивая руками, словно хотел обнять её, но боялся, и как-то по-гусиному вытягивая шею. Это было совсем не похоже на поцелуи, которые описывались во взрослых романах, губы у Ромки были сухие, прохладные и потрескавшиеся, от него еле слышно пахло табаком, и он, слава Богам, не пытался засунуть язык Нике в рот. Но всё-таки это был её первый поцелуй, и Ника мысленно дала себе клятву запомнить это на всю жизнь.
Жизнь, которая, как она надеялась, будет счастливой и долгой.
Концовка 2. Первые похороны
Хотя была ещё середина февраля, сегодняшний день выдался каким-то по-особенному весенним. Снег был тёмным, липким и влажным, в воздухе пахло сыростью, безлистные чёрные силуэты деревьев на бледно-сером небе казались нарисованными акварелью, как на картине «Грачи прилетели». Было холодно и свежо, слабые лучи солнца пытались пробиться сквозь закрывавшие небо облака, но не преуспевали в этом. Лес, избавившийся от своего страшного властелина, теперь казался пустым, прозрачным и тихим: среди ветвей не прятались пугающие фигуры, не блуждали тени, редкое поскрипывание веток не казалось таинственным, и даже сугробы, лежащие между деревьев, как будто стали меньше, а вековые сосны, ели и дубы – ниже ростом.
Народу на кладбище было больше, чем ожидала Ника. Пришёл почти весь шестой «В», было много ребят из других классов, как постарше, так и помладше. У самой могилы стояли родители Ромы – его мама, худенькая брюнетка со следами былой красоты на лице, тихонько всхлипывала всю церемонию, отец, высокий плечистый мужчина с хмурым лицом, стоял, опустив голову, не отводя взгляда от прямоугольной ямы в земле, куда опускали гроб, и, казалось, всё ещё не до конца осознавал случившееся.