Это были первые похороны в жизни Ники, и большая часть церемонии прошла для неё как в тумане. Она до сих пор не могла принять то, что сказанные Тихоновым пару дней назад оказались правдой. Ударом копыта Хозяин леса сломал Ромке несколько рёбер и пробил грудную клетку. Осколки костей повредили внутренние органы, и хотя Ромка до последнего боролся за жизнь, спасти его не удалось. Ника стояла, тупо глядя в пространство, и ощущала себя такой же, как этот день – тихой, пустой и прозрачной. Как февральский, почти весенний воздух, как души детей, вырвавшиеся из плена звериных тел и устремившиеся прочь, в небо, к солнцу. Интересно, Ромкина душа теперь тоже с ними? Он, конечно, был хулиганом и гопником, размахивал ножом и отжимал фотоаппараты, но ещё он был верным и храбрым товарищем, готовым пожертвовать собой, чтобы спасти друга от гибели...
Думать об этом было невыносимо. Никто вслух не винил Нику в гибели Ромы, но она чувствовала на себе тяжёлые взгляды – обвиняющие, укоряющие, колючие. Если бы она сожгла маску куницы, как советовала Полина, Хозяин леса не смог бы взять её под контроль, Ромке не пришлось бы сдирать с неё маску, и он бы сумел увернуться от страшного удара. Он бы сейчас был жив. Она бы попросила прощения за то, что была так невнимательна к нему, за то, что ей было наплевать на его неловкие попытки ухаживания, на поляну с подснежниками, даже на помощь в расследовании! Может, она бы даже поцеловала его...
К чему теперь эти пустые рассуждения? Маска сгорела вместе с Хозяином леса и телами его слуг-зверей, а Ромки нет, и никто больше не крутанёт мастерски нож-бабочку, не выругается смачно и забористо, не рассмешит их, подкалывая Бяшу, не назовёт Нику «Сарой Коннор». «Клуб Неудачников» победил чудовище, но оно успело забрать одного из них с собой. Какая ирония – ведь в романе Кинга было почти так же...
Сквозь застилавшую глаза пелену слёз Ника оглядывала присутствующих. Лилия Павловна стояла неподалёку, величественная и царственная в своём чёрном пальто и тонкой чёрной повязке с золотистыми полосками. Весь её вид словно говорил: «Посмотрите, что бывает с теми, кто прогуливает школу и связывается с плохой компанией!». Рядом стояла Катя – нога уже зажила, и она передвигалась самостоятельно, лишь чуть прихрамывая, иногда морщась и опираясь на руку матери. Вся злоба, самодовольство и злорадство ушли из черт Кати, её лицо стало простым и даже смиренным, и Ника с удивлением подумала, что Катя, оказывается, настоящая красавица. Не как суперблондинки из боевиков и с обложек журналов, а как русские красавицы, которых раньше изображали на картинах.
Сыщики сгрудились в стороне: сегодня был последний день, который они все могли провести вместе. Уже завтра Полина с дедом и Джоанной покидала посёлок и отправлялась в Иркутск. Несколькими неделями позже должны были уехать и Петровы. Нику родители тоже хотели увезти, но она уговорила их остаться хотя бы до лета: совершенно невозможно было бросить Бяшу одного, такого напуганного и потерянного, лишившегося лучшего друга. Он и теперь стоял одиноко, испуганно оглядываясь: его мать на похороны явиться не соизволила. Лейтенант Тихонов пришёл, но побыл совсем недолго, мрачным чёрным столбом стоя вдали, и Ника понимала, что он тоже винит себя за смерть Ромки, хотя его вины здесь совершенно не было.
Она сглотнула и, пересилив себя, зашагала к ним. Полина, необычайно элегантная и стройная в длинном чёрном пальто, стояла около дедушки, опираясь на спинку его инвалидного кресла. Антон и Оля ненадолго отошли от своих родителей, и теперь Антон что-то горячо говорил Полине, сжимая её руку. Оля, обернувшись, несмело улыбнулась подходящей Нике сквозь слёзы, блестевшие на её зелёных глазах. Бяша покосился на неё испуганно и, шмыгнув носом, вытер его рукавом правой руки – левая была загипсована.
– Я как раз говорю Полине, что мы, скорее всего, будем жить в разных частях города, но это ничего, – наигранно оживлённо заговорил Антон. – Будем звонить друг другу по телефону! Ты нам тоже можешь звонить – я твой телефон сохранил, и Полина тоже.
– Иркутск – это, конечно, не Вена и не Рейкьявик, но для начала тоже неплохо! – с вымученной улыбкой сообщила Полина. – Пойду в музыкальную школу, буду заниматься! – похоже, страх и неприязнь, вызванные столкновениями с лесными оборотнями, прошли, любовь к музыке пересилила, и Полина была снова готова взять в руки скрипку.
Ника только понуро кивнула и огляделась. Вдали, у самого леса, мелькнуло рыжее пятно – там стояла Алиса, одетая в свою неизменную шубку, у ног её крутилась Жулька, которая успела сбежать из леса прямо перед схваткой и нисколько не пострадала. После того, как Тихонов снова вызвал их всех на допрос, теперь уже официально, всё закрутилось и завертелось так стремительно, что Ника совсем перестала что-либо понимать. В посёлке юные сыщики прослыли героями, о них писали в газетах, возле школы подкарауливали журналисты местного разлива, у всех брали интервью и даже хотели снять сюжет для телевидения. Милиция, со своей стороны, оживилась, забегала, но Тихонов быстро направил расследование в нужное русло, и дело «лесного маньяка» и «сибирского Чикатило», как Рыбакова окрестили в газетах, быстро закрыли.