Уже под вечер Ника вышла подышать свежим воздухом и проветрить голову, дав родителям клятвенное обещание, что она будет гулять только по посёлку, ни за что не сунется в лес и сбежит, если заметит кого-нибудь подозрительного. Она и правда бродила по просёлочной дороге туда-сюда, лепила снежки и кидала их в деревья, задирая голову, смотрела в бескрайнее чёрное небо и сильнее, чем когда-либо, ощущала своё одиночество. Полине она не нужна, родители уверены, что с их дочерью всё в порядке, и погружены в собственные заботы, по посёлку бродит маньяк, а она, всегда так любившая детективы и мечтающая расследовать преступления, бессильна чем-либо помочь милиции!
Ника слепила последний снежок, размахнулась, как её учил дядя Слава, и попала точно в большую еловую лапу, нависшую над сугробом. Она уже собиралась идти домой, как вдруг из-за её плеча вылетел ещё один снежок и ударился о ветку, оставив белый влажный след рядом со следом от Никиного удара.
Ника резко развернулась. Прямо за ней стояла девочка в красно-оранжевой шубке, отороченной белым мехом, очень нарядной шубке, но вовсе не шубка привлекла внимание Ники, а большая, очень правдоподобная маска лисицы, закрывавшая всё лицо девочки. В прорезях маски мигали светло-карие, почти жёлтые глаза с длинными ресницами, тёмные кожаные перчатки были испачканы снегом, и девочка-лиса неторопливо отряхивала их.
– Ты кто? – Ника от неожиданности отступила на несколько шагов. Девочка (а с чего она вообще решила, что это девочка?) не выглядела угрожающе, ростом она была ненамного выше Ники и казалась довольно хрупкой, но её внезапное неслышное появление и маска настолько напугали Нику, что её охватила дрожь. Она бы испугалась меньше, если бы за её спиной появился мужчина с заячьей губой. Там хотя бы понятно, что делать, – бежать со всех ног, а тут...
– Лиса в пальто! – ответила незнакомка в маске и расхохоталась. Голос у неё был высокий и тонкий, даже писклявый, а смех – звонкий и заливистый, как колокольчик. Ника отступила ещё на шаг, готовясь убежать.
– Что тебе нужно? – сердито спросила она.
– Ты, Ника, – голос незнакомки стал нежным и мягким, будто кошачье мурлыканье. – Пойдём со мной в лес?
– Никуда я с тобой не пойду! – Ника сжала кулаки и огляделась, ожидая нападения. Почему-то ей пришло в голову, что странная девочка здесь не одна, что здесь могут быть другие люди, сообщники этой лисицы, которые набросятся на неё и утащат в лес. – И вообще, откуда ты меня знаешь?
– Я много чего знаю, – захихикала девочка-лиса.
– Никуда я с тобой не пойду! – Ника решила перейти в наступление. – А лучше пойду в милицию и расскажу им про тебя! Тут вообще-то дети пропадают! Может, это ты их похищаешь?
– Глупенькая Ника! – лиса снова захихикала. Ника присмотрелась, пытаясь понять, не может ли эта девчонка быть из её школы, но сквозь маску невозможно было что-то разглядеть, а писклявый голос был ей незнаком. Впрочем, она плохо знала ребят не из шестого «В». Надо будет в понедельник в школе присмотреться, у кого из девочек такие желтоватые глаза...
Если в понедельник она всё ещё будет жива.
Внезапный страх охватил Нику с новой силой, и девочка-лиса это почувствовала.
– И что ты скажешь в милиции? – насмешливо спросила она. – Что Вову и Семёна украла странная девочка в маске лисы? – и снова это противное хихиканье! – Они только посмеются над тобой! Но тебе нечего бояться, – её голос стал мягким и вкрадчивым, а глаза в прорезях маски заискрились. – Нечего, ведь ты наша. Наша куница.
Ника дёрнулась, как от удара. «Куница!». То самое слово, которое она слышала во сне! А теперь загадочная незнакомка зовёт её так же! И при этом ещё пропавшие дети, бешеные собаки, Полина со своей сказкой про считалочку! Нет, с неё довольно! Может, она поступит трусливо, но зато останется жива!
Она развернулась и метнулась прочь. Снег скрипел под ногами, сердце бешено колотилось в груди, морозный воздух проникал в лёгкие, отчего грудь, шея и подбородок нещадно зачесались, и захотелось кашлять. Погони за собой Ника не слышала, но развернуться осмелилась только у самого дома и, конечно же, никого не увидела на пустынной просёлочной дороге, белевшей в вечерней темноте под тусклым светом фонарей. Загадочная девочка-лиса пропала, исчезла, растворилась среди высоких стволов деревьев, и только слово «куница», сопровождаемое издевательским звонким смехом, продолжало звучать у Ники в ушах.