О мистике шептались, говорили и писали много, но никто в это всерьёз не верил, а те, кто знал, как всё было на самом деле, упорно хранили молчание. Алиса-Лиза очень правдоподобно притворилась, что в результате похищения потеряла память, но заявила, что она уже совершеннолетняя, соответственно, отправлять в детдом её не имеют права. Возиться со странной рыжей девушкой, говорящей загадками, ни у кого не было желания, поэтому следователи, потаскав Алису по допросам, вскоре отпустили её на все четыре стороны.
Полина, проследив за взглядом Ники, тоже увидела Алису, нахмурилась и ближе подошла к дедушкиному креслу. Харитон внимательно посмотрел на Нику и хрипло изрёк:
– Не вини себя, Вероника. Из меченых редко кто спасается, а вы с Антоном спаслись, ещё и отпор дали. Молодцы вы, ребята, прямо скажу, молодцы! А в том, что товарищ ваш погиб, виноват только Хозяин леса, и никто больше.
Слова его звучали веско, но тяжести на сердце Ники они нисколько не уменьшили. Она взглянула на Бяшу, который тёр мокрые покрасневшие глаза, на печальную и бледную Олю, жавшуюся к брату, и тихо произнесла:
– В том фильме, который мы смотрели... «Оно»... там всё повторилось ещё раз. Оно вернулось, когда Неудачники уже выросли и разъехались по разным городам, и им пришлось собраться, чтобы убить его окончательно. Скажите... – её голос дрогнул, – у нас ведь всё закончилось? Хозяин леса не вернётся спустя тридцать лет?
– Не знаю, девочка, не знаю, – Харитон тяжело вздохнул и приложил ладонь к левой стороне груди. После выписки из больницы он выглядел ещё старше, морщин на лице будто стало больше, кожа обвисла, а под глазами залегли тёмные круги. – Огонь, он, конечно, нечистую силу берёт, возродиться во плоти Хозяин теперь не сможет, а раз нет у него тела, то и слуг себе он не создаст. Кормился-то он через слуг... Видишь, какой лес стал светлый да тихий? – Харитон указал в сторону деревьев. – Это всё потому, что ушла из него нечистая сила.
– Надеюсь, что навсегда, – тусклым голосом ответила Ника, хотя понимала, что старик всего лишь пытается успокоить и её, и себя, и других ребят.
– Ладно, мы, наверное, пойдём, – неловко проговорил Антон. – Но мы сегодня все вместе соберёмся у Полины, так ведь?
– Так, – Полина кивнула, заботливо поправила плед, укрывавший ноги дедушки, и обернулась на могилу. Покачала головой, задумчиво произнесла:
– А всё-таки он хороший был... Храбрый. Хулиган хулиганом, а никого не боялся, кинулся меня спасать... и Нику.
– Другого такого друга не будет, на! – выдавил Бяша и всхлипнул.
– Не пропадай, Игорь! Пиши, если совсем тяжко будет, – она ласково потрепала его по здоровому плечу, затем развернулась и медленно покатила Харитона прочь, склонив голову так низко, что её длинные чёрные локоны совсем закрывали лицо.
– Я его запомню, – тихо сказал Антон. – На всю жизнь запомню, обещаю. – Он пожал руку Бяше, кивнул Нике и зашагал к родителям. Оля тоже помахала им и припустила вслед за братом. Бяша ради неё даже умудрился выдавить слабую улыбку, но стоило Оле отбежать, как вспыхнувший в нём внутренний огонёк вновь погас.
– Ну я пойду, что ли, – вяло проговорил он. – За мамкой следить нужно, на.
– До вечера, – Ника тоже хотела похлопать его по плечу, но он уже отступил, и её рука, на мгновение бессильно повиснув в воздухе, шлёпнулась вниз. Нике как никогда хотелось сказать что-то хорошее, поддержать его, утешить, обнять, в конце концов, но она понимала, что все слова и объятия будут пустыми и ненужными, ведь она виновата, виновата кругом, не справилась, не смогла, не спасла... Она втянула их в это расследование, а защитить Ромку не сумела.
Народ стал потихоньку расходиться с кладбища, родители уже махали ей, подзывая к себе. Ника кинула ещё один взгляд на лес, но рыжей фигуры у деревьев уже не было видно: Алиса скрылась в сопровождении своей верной спутницы. Ветер подул сильнее, и до её ушей внезапно донеслось еле слышное: «Куниц-ца... Куниц-ца...».
Ника вздрогнула и встряхнула головой, отгоняя услышанное. Просто почудилось, сказала она себе. Галлюцинация, бред больного воображения, последствия перенесённого сильного стресса. Вслед за этим голосом пришёл другой, до боли знакомый, голос, который она никогда больше не услышит: «Не дрейфь, Сара Коннор. Ты со всем справишься, зуб даю!». На глаза навернулись слёзы, но в то же время Ника почувствовала, что улыбается. «Я переживу это», – сказала она самой себе. «Переживу, останусь здесь и буду изучать историю края. Может, даже устроюсь работать в библиотеку, как Майк из книги. И если однажды Хозяин леса вернётся, я буду готова встретить его».