– Ты уверена, Морозова? – Рома расхохотался, в его смехе слышались истеричные нотки.
– Ударишь её – получишь свой нож в спину, – пригрозила Ника, хотя понятия не имела, как обращаться с ножом-бабочкой.
– Эй, ты это... Девчонок бить – не по-пацански, – растерянно окликнул друга Бяша. Ромка стоял перед Полиной и Антоном, сжимая и разжимая кулаки, Антон яростно сверкал глазами из-под очков, не оставляя попыток закрыть собой Полину, а она, сделав шаг в сторону, окинула хулигана презрительным взглядом.
– Думаешь, Катя про тебя сплетен не распускала? – внезапно спросила она. – Я тоже про тебя много чего порассказать могу! Что твой отец в тюрьме сидел, что ты его боишься, потому что он тебя бьёт. Что твой дружок, – она кивнула на съёжившегося Бяшу, – до смерти боится гаражей, потому что как-то раз заглянул в самый-самый чёрный и тронулся умом! Ты хочешь казаться таким крутым, но на самом деле ты просто жалок! «Герой», тоже мне! Ромео недоделанный! А Антон, – она схватила стоящего рядом Петрова за руку, – во всём лучше тебя!
Время на поляне словно бы застыло. Нике показалось, что даже ветер в кронах деревьев утих, а перекликавшиеся где-то вдалеке птицы замолкли. Ромка медленно разжал кулаки, сунул руки в карманы и, сгорбившись, побрёл прочь, признавая своё поражение, но уже у самого края поляны резко развернулся и выкрикнул:
– Ну и пожалуйста! Ну и целуйся со своим Антоном! Посмотрим, как ты запоёшь, когда на тебя маньяк нападёт! А может, – он указал на Петрова, – ты маньяк и есть, а? Убил сначала Семёна, потом Катьку! Все же знают, что ты её ненавидел! Потом и её, – он мотнул головой в сторону Полины, – затащишь в лес и прирежешь!
– Я не маньяк! – возмутился Антон. – Я никогда не трону Полину!
– Будешь плакать, кричать, на помощь звать, – Ромка снова обращался к Полине, – а мне будет наплевать! Мне на вас всех плевать, слышите! – было похоже, что к его горлу подступили рыдания. – Пусть этот маньяк вас всех прикончит, поняли! Пойду в лес, авось, он и меня прирежет! Всё лучше, чем ваши поганые рожи видеть!
Он повернулся и кинулся прочь, через несколько мгновений скрывшись в лесной чащобе.
Над поляной повисла гнетущая тишина. Ника машинально отметила, что начинает смеркаться, и посмотрела на Антона, который болезненно морщился, трогая свежий кровоподтёк на щеке, и Полину, бережно заглядывавшую ему в лицо.
– Неловко как-то вышло, на! – протянул Бяша, с опаской косясь на тёмную громаду стволов. – Ромка там заплутает – потом костей не найдёшь!
– Ну и пусть! – озлобленно бросила Ника. – Одним уголовником меньше будет!
– Нехорошо, – слабым голосом проговорил Антон. – Сначала Бабурин, потом Катя, теперь Ромка... Если он пропадёт, меня точно обвинят. Надо его найти!
– Я не думала, что он настолько обидится на мои слова, – Полина опять побледнела. – Антон прав, надо его найти и утихомирить, а потом всем вместе возвращаться домой.
– Вы чего? – Ника уставилась на них, не веря своим ушам. – Полина, он тебя хотел маньяком напугать! Антон, он тебе ножом угрожал! А вы его спасать собираетесь?
– Так-то не по-пацански – своего в беде бросать! – высказался Бяша. Ника подумала, что если она ещё раз услышит выражение «не по-пацански», то точно заедет ему в лицо. Но все трое, судя по всему, были настроены искать Пятифанова, возвращаться через лес одной по сгущающимся сумеркам ей не хотелось, поэтому не оставалось ничего иного, как идти с ними.
Становилось всё холоднее, небо быстро темнело, из-за колющего мороза было тяжело дышать, и казалось, что крики «Ромка! Пятифанов!» застывают в воздухе, не разносясь на достаточное расстояние. Снег скрипел под ногами, вокруг потрескивали ветви, тревожно перекликались птицы, под тяжёлыми еловыми лапами и в глубоких дуплах деревьев таились тени. Когда все четверо уже почти отчаялись, снег захрустел сильнее, и среди деревьев мелькнула знакомая фигура в кожанке.
– Ромка! Стой, твою мать! – Бяша кинулся вперёд, остальные последовали за ним и вскоре оказались на опушке леса, окружённой обгорелыми деревьями. Ромка остановился и презрительно посмотрел на них.
– Что, пришли умолять о прощении? – он сплюнул в снег. – Решили показать, какие вы все из себя добренькие? Думаете, я сейчас обольюсь слезами, всё забуду, обнимусь с вами и пойду домой? А вот вам! – он вытащил руку из кармана и показал кукиш.
– Ромка, не дури, – негромко сказал Антон. – Тут где-то маньяк бродит.
Пятифанов в нецензурных выражениях коротко дал понять, в какое место следует идти маньяку, после чего его блуждающий взгляд упал на Нику, и он вновь оскалился.
– А ты тут чего забыла, Сара, мать твою, Коннор [1]? Тебе больше всех надо?