– Ты новенькая? – её строгий голос вполне соответствовал её внешности. – Как фамилия?
– Стрелецкая. Вероника Стрелецкая, – голос Ники дрогнул, и она разозлилась на себя – когда же она наконец перестанет робеть перед новыми людьми!
Лилия Павловна сверилась с классным журналом и кивнула.
– Класс, – она вновь строго взглянула на ребят, которые уже разложили свои вещи и теперь с любопытством рассматривали Нику, всё ещё стоявшую возле доски. – Знакомьтесь, у нас новенькая. Вероника Стрелецкая, приехала из Иркутска.
Вероника сжала зубы, чувствуя, как лицо краснеет от пристальных взглядов этих незнакомых мальчишек и девчонок, которые пялились на неё, словно она была образцом для препарирования или мухой под микроскопом. Мама называла её красивой – говорила, что у Ники очень необычное сочетание тёмных, почти чёрных волос и серо-зелёных глаз, что лицо у неё «ангельское», будто сделанное из фарфора, а потом со вздохом добавляла: «Если бы ещё характер этой внешности соответствовал!». Сама же Ника втайне ненавидела и детскую припухлость щёк, и пухлые розовые губы, и проклятый маленький рост. Угораздило же родиться с такой «кукольной» внешностью, да ещё и выглядеть младше своих лет! Наверняка будущие одноклассники мысленно уже хихикают и придумывают ей обидные прозвища.
– Сядешь к Морозовой, – прервал грустные Никины размышления голос Лилии Павловны. Она указала на вторую парту второго ряда, и Нике не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться, хотя она, конечно, предпочла бы сидеть где-нибудь подальше. Опустившись на стул, она с мрачным видом принялась раскладывать свои вещи.
– Привет, – шёпотом произнесла соседка, заставив Нику поднять глаза. – Я Полина Морозова.
– Ника, – буркнула Ника, осознавая глупость такого представления, ведь её имя пару минут назад на весь класс озвучила Лилия Павловна. Соседка по парте оказалась очень миловидной девочкой с длинными чёрными волосами, большими голубыми глазами и нежной улыбкой. Ника уже повидала таких девочек в своей предыдущей школе – хорошенькие, богато одетые и приятно пахнущие (от Полины, кстати, тоже исходил слабый аромат, напоминающий не то о цветах, не то о лесных ягодах), они скалили белые зубки в милых улыбках, чтобы выбрать идеальный момент и всадить в спину острую шпильку. Они были красивыми, хитрыми и безжалостными, и Ника ни минуты не обольщалась насчёт Полины, которая наверняка окажется точно такой же. Пусть улыбается сколько хочет – уж Ника-то знает, чего стоят такие улыбки!
Учиться в школе оказалось значительно легче, чем она ожидала – программа здесь была проще, чем в городской школе, кое-что Ника уже прошла, и предметы давались ей несложно. Первую неделю она проучилась относительно спокойно – приходила на занятия одной из первых, уходила почти самая последняя, прилежно выполняла все задания, односложно отвечала на робкие вопросы Полины и старательно сдерживала зевоту, пытаясь бороться со стремительно наступающей скукой. Но на следующей неделе произошло нечто, что заставило её по-новому взглянуть на Полину Морозову.
Была большая перемена. Школьники бесцельно слонялись по классу, сбиваясь в небольшие группки, из-за двери слышался топот ног, мальчишки носились по коридору, девочки о чём-то оживлённо болтали, собравшись вокруг старосты класса Кати – красивой девочки с длинной светлой косой. Ника выудила из рюкзака «Убийство в «Восточном экспрессе» [2] – один из многочисленных детективных романов, которые она привезла с собой из города. Детективы были одной из немногих вещей, скрашивавших её жизнь что здесь, что в Иркутске, и она использовала каждую свободную минутку, чтобы окунуться в мир Агаты Кристи, а порой даже читала на уроках. Полина, разумеется, заметила это, но только посоветовала «читать осторожнее, а то Катя заметит и наябедничает учителю, она же у нас в этом деле мастерица». Предупреждение о злобном характере Кати (которая, кстати, ещё и являлась дочкой Лилии Павловны, так что любые выходки сходили ей с рук) Нику не удивило – таких Кать она в прежней школе повидала достаточно.
Итак, всё началось с «Убийства в «Восточном экспрессе». Ника на пару секунд отложила книгу на край парты, и надо же было случиться такому, что в этот самый момент между партами протискивался Семён Бабурин, главный местный хулиган, крупный и толстый, с усеянным прыщами лицом. Конечно же, он задел книгу, и конечно же, она полетела на пол.
– Эй! – возмутилась Ника, поднимая роман. Возмутилась негромко, но Бабурин услышал и лениво, будто нехотя, повернулся к ней.