– Тихонов! Это ты, мусор, тут маньячишь?
У Ники кровь застыла в жилах от такой наглости. Лейтенант ненадолго застыл, вглядываясь в стоящих перед ним школьников, потом сердито сплюнул в снег, опустил пистолет и выругался:
– Пятифанов, твою мать! Это ты по лесу в потёмках шаришься? И Петров с тобой, и... – Нику он не знал, поэтому просто смерил её грозным взглядом. – Вам что, жить надоело? В газету попасть захотели? В рубрику «Помним, любим, скорбим»?
– Н-нет, мы... – промямлил Антон и тут же стушевался под грозным взором Тихонова.
– Я тут четыре часа засаду готовил, а вы, поганцы, мне её сорвали! – он сделал несколько шагов вперёд и уставился на барахтающегося в снегу Бяшу и Полину, которая с трудом удерживала повисшую на ней Катю. – Будаев, а ну вставай! Морозова, ну ты-то куда с этими хулиганами потащилась?
Полина открыла рот, но ответить не успела – Тихонов перевёл взгляд на Катю, и его глаза расширились.
– Смирнова?
Катя вырвалась из рук Полины, рухнула на снег и разревелась. Антон выронил тяжёлую ветку, Ромка крутанул нож, пряча лезвие, а Ника разжала кулаки, опустила руки и только сейчас поняла, что её колотит неудержимой крупной дрожью.
***
Весь путь до отделения милиции для Ники словно был застлан пеленой тумана. Старенький УАЗик вёз их, подпрыгивая на ухабах, а они жались друг к другу, на время забыв о разногласиях и ссорах, и подавленно молчали, только Катя изредка всхлипывала, подтягивая к себе наскоро перевязанную Тихоновым ногу. В милиции лейтенант позвал кого-то из своих коллег, произошла короткая суета, в результате которой Катю в срочном порядке повезли в больницу, Тихонов коротко переговорил по телефону с её матерью, сообщив, что её дочь нашли, что она жива и сейчас находится в больнице, и положил трубку, не дослушав сбивчивые всхлипы, расспросы и благодарности Лилии Павловны.
Дальше последовала бесконечная череда вопросов – или правильнее будет сказать «допросов»? Тихонов по одному вызывал ребят к себе в кабинет и подробно расспрашивал о случившемся, заставляя пересказывать одни и те же моменты по несколько раз. У Ники в голове крутилась смутная мысль, что несовершеннолетних вроде бы как разрешается допрашивать только в присутствии их родителей, но кроме неё об этом как будто никто не подумал, а она, посмотрев в усталое лицо Тихонова, в его опухшие от бессонных ночей глаза с тяжёлыми веками, внезапно испытала острую жалость и решила ничего не говорить на этот счёт. Сидя на стуле напротив лейтенанта, она украдкой оглядывала кабинет, изучая полки со стройными рядами папок, надписи на шкафчике с картотекой, светло-кремовые занавески, многочисленные канцелярские приборы на столе и большую карту мира, висящую на стене. На шкафчике с картотекой стоял портрет Бориса Николаевича Ельцина, который взирал на Нику даже суровее, чем Тихонов.
– Ты уверена, что Пятифанов случайно нажал на кнопку? – в третий раз спросил лейтенант.
– Уверена, – в третий раз устало ответила Ника. – Зачем ему было это делать нарочно? Он, конечно, не любит Катю, но не настолько же, чтобы убить её, да ещё и вот так! И ведь это он потом перерезал верёвки!
– С твоего напоминания, – заметил лейтенант.
– Он испугался. И Антон тоже. И я – мы все испугались. Я сначала настолько испугалась, что замерла и даже не могла понять, что делать. Папа говорил, с людьми такое часто случается в стрессовых ситуациях. Они либо атакуют – как Ромка, либо бегут – как Антон, либо замирают на месте – как я.
– Уж больно умные нынче дети пошли, – пробормотал Тихонов. После нескольких завершающих вопросов он выпустил Нику из кабинета и сам вышел вслед за ней. В дежурной части уже ожидали остальные: Антон и Полина сидели рядышком на стульях, тихонько перешёптываясь, Бяша, притулившись в уголке, сопел и шмыгал носом, Ромка, засунув руки в карманы, бродил туда-сюда мимо доски с объявлениями. При появлении Тихонова и Ники все взгляды обратились к ним.
– Как там Катя? – первым подал голос Антон. – С ней всё будет в порядке?
– Смирнова в больнице, мать сейчас с ней, – по ходу допросов лейтенант не раз прерывался, чтобы ответить на звонки, в том числе и из больницы, так что о состоянии Кати был осведомлён. – Физически она почти не пострадала, если не считать травмы левой ступни, ушибов и переохлаждения. Психически... Бог знает, что у неё там в голове творится после пережитого!
Тихонов встал посреди участка и, уперевшись руками в бока, сурово оглядел всю компанию, по очереди задержав взгляд на каждом.