– Что стряслось? – прошептала Ника, глядя, как соседка подрагивающими руками раскладывает учебники.
– Ничего, – шепнула та в ответ, но её явно расстроенный вид говорил об обратном.
Поговорить им удалось только на перемене, когда Полина немного успокоилась и принялась за чтение книги в неприметной серой обложке. Наклонившись, Ника увидела надпись: «Пикник на обочине» [1].
– Что случилось? – она придвинулась ближе к соседке. – Почему ты плакала?
– Да так... неважно, – Полина отёрла лицо рукой, проверяя, нет ли там слёз.
– Вы с Антоном сегодня пришли в школу порознь, – не отставала Ника. – Вы поссорились?
– Нет... не знаю, – она отложила книгу и уставилась на соседку, в её голубых глазах плескалось отчаяние. – Ника, это я во всём виновата! Я всё испортила!
– Да что случилось? – недоумевающе повторила Ника.
– Вчера после школы я пригласила Антона к себе домой, – Полина огляделась по сторонам и понизила голос. – Мы зашли ко мне, Антон познакомился с моим дедушкой: он был довольно приветлив, хотя вёл себя страннее, чем обычно. Всё рассказывал местные поверья, как будто нарочно хотел напугать Антона. И похоже, ему это удалось, – Полина снова оглянулась, на этот раз на печального Антона. – Потом мы прошли в мою комнату, где произошло очень неловкое знакомство с Джоанной...
– С Джоанной?
– Ах да, ты же не знаешь! Джоанна – это моя кошка, и ей очень не понравился Антон. Приревновала, наверное, – вздохнула Полина. – Она порвала мой плакат с Сейлор Сатурн [2], и нам с Антоном пришлось его склеивать. Потом Антон попросил сыграть для него на скрипке, я согласилась, и ему очень понравилось. Так понравилось, что он в пылу аплодисментов наступил бедной Джоанне на хвост, и она цапнула его за ногу. Я выгнала Джоанну и решила смазать ему рану йодом, но он сопротивлялся. Тогда мне пришлось самой стягивать с него штаны...
У Ники невольно вырвался смешок, и Полина укоризненно посмотрела на неё.
– Это совсем не то, что ты думаешь! Джоанна цапнула его за бедро, а зубы у неё острые, и я испугалась, что в рану попадёт инфекция... Правда, я ничего такого не думала! – она покраснела. – Я стягивала с Антона штаны, он сопротивлялся, мы упали на кровать и... и... и поцеловались.
– И всё? – Ника, уже успевшая нарисовать в голове кучу непристойных сцен, с облегчением выдохнула.
– Не всё, – лицо Полины стало совсем грустным. – Потом... потом... Не знаю, что на меня нашло, но я разревелась. Впала в настоящую истерику, каталась по дивану, царапала себе лицо, умоляла Антона забрать меня отсюда, увезти, спасти... Конечно, это было глупо: куда бы он меня повёз, в двенадцать-то лет? Даже если бы мы и сбежали из посёлка, нас бы быстро поймали и вернули в наши семьи. Но тогда я словно с ума сошла. Наверное, это всё из-за Кати. Меня даже не было тогда в гараже, но я наслушалась всех этих рассказов, и мне часто снятся кошмары про мясорубку, про лес... Словом, я была сама не своя. Антон испугался и ушёл.
– И даже не попытался тебя успокоить? – прищурилась Ника.
– Н-нет, он пытался, но... Всё было бесполезно.
– Он принёс тебе воды? Успокоительное? Позвал твоего дедушку? – продолжала допытываться Ника.
– Нет, но я его не виню! Я закатила такую страшную истерику, что любой на его месте испугался бы и сбежал!
– Мясорубки он, значит, не испугался, а плачущей девочки испугался, – Ника обернулась и с осуждением посмотрела на Антона, чувствуя внезапно нахлынувший прилив злобы. – И даже не попытался тебе помочь!
– Он не виноват! – вспыхнула Полина. – Дедушка говорит то же самое, что и ты: что Антон поступил как трус, что он мне не пара, что не зря Джоанна его не приняла, что не следовало мне с ним целоваться...
– Ты рассказала дедушке, что вы целовались?
– Нет, он сам увидел. Дверь была приоткрыта, – Полина глубоко вздохнула, подавляя подступающие слёзы. – Это я во всём виновата. У нас с Антоном так хорошо всё начиналось, а я всё испортила! Я всю ночь не спала, надеялась, что утром он всё-таки придёт проводить меня в школу. Не пришёл... – она опустила голову, и на серую обложку «Пикника на обочине» упало несколько слезинок. Ника уже собиралась встать и высказать Петрову всё, что она о нём думает, но не успела, потому что Полина заговорила снова.