Оля тихим дрожащим голосом рассказала о Сове, по ночам прилетавшей к ней на окно, и о девочке в наряде лисы, которую они с мамой видели у забора. Полина поведала о странных тенях, не раз являвшихся ей в темноте за окном, и о доносившихся из леса звуках музыки, потом – с некоторым смущением – о потерянной или украденной анкете для друзей. Ромка за себя и за Бяшку поделился страшилкой про Чёрный Гараж, то и дело прерываясь, чтобы успокоить побледневшего друга, который в самых страшных местах начинал блеять. Ника добавила историю спасения Кати, потом описала свою встречу с девочкой-лисой и, после некоторого промедления, свой сон, в котором она брела к лесу под напев флейты. Антон более уверенно повторил свою историю про лесных зверей и гибель Заячьей губы, потом по просьбе Ники снова показал ей улики, лежавшие в ящике стола, и даже достал новенький «Полароид», сфотографировав варежку, перстень и записку. Фотографии Ника вложила в тетрадь и с интересом посмотрела на записку.
– Что это такое?
– Я как раз собирался вам рассказать, – Антон развернул на столе пожелтевший листок бумаги, исписанный неровным острым почерком, испещрённый зачёркиваниями и изрисованный пятиконечными звёздами, потом перевернул его и показал обратную сторону, к которой была приклеена газетная вырезка с заголовком «Марш энтузиастов» и стихотворением – очевидно, текстом этого самого марша. Нике сразу бросилось в глаза, что буква «М» переправлена на «Ф», отчего слово «марш» превратилось в «фарш». Вспомнив мясорубку и привязанную к ней Катю, чудом избежавшую участи стать именно фаршем, Ника вздрогнула всем телом и склонилась над запиской.
Текст её оставлял весьма гнетущее впечатление. Судя по нему, автор – некий Витя Орешкин – стремительно сходил с ума. В школе его высмеивали одноклассники, родители уехали, оставив его одного, из леса звучала какая-то музыка и смех, которые заманивали его всё дальше, и он чувствовал, что превращается в кого-то другого. Ника не удивилась, обнаружив среди зачёркнутых фраз корявый рисунок зайца. Антон ведь тоже говорил, что лесные звери хотят превратить его в зайчика и даже подбросили ему маску. Похоже, Витя Орешкин испытывал нечто подобное, и остатки его здравомыслия боролись с желанием окончательно обратиться в зайца, сбежать в лес и оттуда мстить своим школьным мучителям.
– Псих какой-то, – вынес вердикт Ромка, дочитав записку.
– Крыша у этого Вити поехала, на! – поддержал его Бяша.
– Так, какая здесь дата? – Полина перевернула записку и вгляделась в газетный листок. – Восьмое января тысяча девятьсот шестьдесят девятого, тридцать лет назад... Надо узнать, не пропал ли тогда мальчик по имени Витя Орешкин. Где ты это нашёл, Антон?
– В той книге, которую ты мне дала, «Пикник на обочине», – он кивнул на свой рюкзак. – Она лежала между страниц очень долго, может быть, как раз тридцать лет. Записку вы прочитали, теперь посмотрите сюда, – Антон указал на текст «Марша энтузиастов», тоже исчёрканный, с кривыми надписями между ровными напечатанными строчками. – Здесь шифр, но он довольно простой, я его разгадал. Слова в тексте помечены символами, и те же символы приведены внизу. Из этих слов надо составить предложение. Это простая загадка, я такое в детских журналах решал.
– И что там написано, Шерлок Холмс? – нетерпеливо спросил Ромка.
– «Страх шлёт пламя для зверей в тайге», – Антон обезоруженно посмотрел на остальных. – Не спрашивайте меня, что это значит, я и сам не знаю.
Все сгрудились над запиской, пихая друг друга локтями, заглядывая поверх голов и пытаясь вчитаться в текст. Даже Оля крутилась рядом, подныривая под руки старших, хотя на её личике читались лишь непонимание и испуг.
– Для кого вообще предназначалась эта записка? – спросила Ника. – Похоже на листок какого-то дневника, но зачем Витя спрятал этот листок в библиотечной книге, да ещё и зашифровал эту фразу про страх?
– Может, он боялся зверей? – предположила Полина. – Использовал «Пикник на обочине» как тайник, потому что в школьную библиотеку звери точно не полезут. Если он сходил с ума и терял память, или у него было что-то вроде раздвоения личности, он мог начать всё записывать. А потом Витя пропал, а листок остался лежать в книге.
– Нахрена зашифровывать фразу, которая и так непонятна? – высказался Ромка. – Какой страх, какой пламя, что это значит вообще?
– Ну он же был того, – Бяша состроил рожу и покрутил пальцем у виска. – Ваще не понимал, что делает, на!
– А может, как раз-таки понимал, поэтому и зашифровал, – возразил Антон. – Эта фраза настолько важна, что её нельзя было оставить просто так.