– Ну что, тебе уже удалось что-нибудь разгадать? – тихо спросила она, наклоняясь ближе и обдавая Нику запахом ежевики.
– Да, есть подвижки в деле, на? – прошепелявил Бяша, перегибаясь к ним с задней парты.
– А ты, я смотрю, у нас главным следаком заделался? – сидевший рядом Ромка пихнул его в бок.
– Давайте быстрей, пока учитель не пришёл! – повернулся к ним Антон, который почему-то сидел впереди.
– У меня есть кое-какие идеи, – Нике пришлось повысить голос, чтобы перебить стоявший в классе привычный гомон. – А если на самом деле никакой мистики нет, и тут орудует маньяк, который переодевается в Хозяина леса? Допустим, у него есть целая секта из детей, которые, в свою очередь, переодеваются в зверей. Мой папа как-то писал книгу про секту, и там они все употребляли какой-то наркотик. Папа много изучал это и говорил, что на самом деле почти во всех сектах духовный лидер заставляет своих последователей принимать всякие вещества, чтобы они не могли критически мыслить и слепо подчинялись ему. Может, в тех конфетах, которые Алиса давала Антону, тоже были какие-то наркотики, и ему привиделись все эти полёты до Луны и всё остальное?
– Тоха у нас нарик, на! – зашёлся блеющим смехом Бяша и тут же получил новый тычок от Ромки.
– Тихо ты! А гараж куда пропал? Мы же все это видели!
– Тут всё было так, как рассказывал Тихонов, – не очень уверенно ответила Ника. – Ночь, темнота, лес, снег, мы все на нервах, нам могло показаться. Допустим, маньяк совершает все убийства в этом гараже и возит его с места на место, чтобы не попасться. Тени, которые видела Полина, и музыку, которую она слышала, можно объяснить теми же сектантами: может, они устраивают какие-нибудь ритуальные пляски. Девочка в маске лисы наверняка из них. Кстати, если она не соврала, что ходит в школу, то это она могла стащить у Полины тетрадь с анкетами.
– А Оля? – вскинулся Антон. – Она тоже видела Алису... и Сову! Ладно Алиса, но как ты объяснишь гигантскую сову на окне второго этажа?
– Костюм, – пожала плечами Ника. – И какие-нибудь пружины, верёвки, да хоть просто лестница! Была ночь, темно, вы с Олей перепуганные, ты ещё и плохо видишь – запросто можно было не заметить, как «сова» взобралась на окно, а потом скрылась. И ещё, Антон, не обижайся, но ты как-то упомянул, что мама даёт тебе успокоительные таблетки. Не может от них быть галлюцинаций? Это бы объяснило и кровь на варежке, и отрубленный палец, и внезапный бег по лесу, и ночные полёты...
– Ясно, – с ожесточением произнёс Антон. – Я теперь у тебя главный сумасшедший.
– Да нет же! – воскликнула Ника, в волнении взмахнула рукой, задев лежащую на столе ручку, и та, прокатившись через всю парту, упала на пол. – Ну вот! – раздосадованно цокнув языком, она наклонилась, с трудом дотянулась до ручки, подняла её, и вдруг её взгляд зацепился за что-то необычное. Она даже не сразу поняла, что видит, но когда поняла, её всю охватила сильная дрожь, и Ника едва не уронила ручку вторично.
Из-под юбки школьной формы Полины высовывался длинный и пушистый рыжий хвост. Он слегка прикрывал стройные ноги, затянутые в белые колготки, его светлый кончик чуть подёргивался, словно сметая пыль с носков лакированных чёрных туфель. Ещё не до конца понимая произошедшее, Ника медленно выскользнула из-под парты, дрожащей рукой опустила на стол ручку, подняла голову и встретилась глазами с соседкой. Ещё несколько мгновений лицо Полины оставалось таким же милым, встревоженным и сочувствующим, как обычно, но потом в голубых глазах засверкали красные искры, и их цвет стал постепенно меняться на золотистый, а на губах Морозовой появилась совершенно ей несвойственная насмешливая улыбка.
– Ника! – её голос из нежного вдруг стал чересчур звонким и писклявым. – Ты такая бледная! Чего ты испугалась?
– Ребята! – Ника, опрокинув стул, вскочила с места, оглядела других членов «Клуба Неудачников», и горло у неё сковало от ужаса. Внезапно она поняла, что в классе не осталось людей, кроме неё, потому что все остальные ученики куда-то исчезли, а те четверо, что сидели перед ней, уже не были людьми.
Улыбка Полины превратилась в самый настоящий оскал, глаза окончательно сменили цвет с небесно-голубого на янтарно-жёлтый, а хвост, теперь уже совершенно заметный, яростно вилял туда-сюда. Антон нацепил пугающе живую маску зайца, в прорезях которой горели красные огоньки, а длинные уши шевелились, точно щупальца неведомого существа из мифов Лавкрафта [1], на которые Ника набрела как-то раз, копаясь в старых книгах ещё в Иркутске. Рома жутко ухмыльнулся, и из его рта закапала слюна, окрашенная кровью, запахло чем-то отвратительным, похожим на протухшее мясо. Бяша снова заблеял, на голове его внезапно выросли круто загнутые рога, лицо покрылось шерстью, а ладони превратились в копыта, и он застучал ими по парте, точно аплодируя.