– Раз уж вы такие любопытные, будеть вам совет, – прохрипела она. – Хотите ишшо немного зямельку потоптать – сидите по домам, а не по лесу шарьтесь. Бестия энта силу токо зимой имееть, вясной слабину даёть, спать ложится. Хотите до вясны дожить – сидите по домам, как мыши.
Закончив свою речь, баба Тамара откупорила бутылку, сделала большой глоток и закашлялась.
– Ух, хорошо-то как! – просипела она и заковыляла к своему склепу. Мальчишки переглянулись и, не сговариваясь, припустили прочь, радуясь, что наконец-то могут покинуть это мрачное место и его жуткую обитательницу.
Перед встречей с Никой Антон успел перекусить, сделать математику и обдумать дальнейшие действия. С Ромкой и Бяшей он расстался после выхода из леса, прибежал домой как раз в то время, когда должен был после окончания уроков, так что мама ничего не заподозрила, первым делом уселся за стол и записал показания бабы Тамары в тетрадь, чтобы потом передать их Нике. Маме он честно сказал, что идёт в больницу навестить спасённую Катю, и клятвенно пообещал вернуться до темноты. И сразу же порадовался, что не солгал, потому что мама напомнила ему захватить с собой халат и тапочки, о чём Антон, конечно же, напрочь забыл. Приняв из рук матери не раз стираный, но чистый белый халат, он пообещал вернуть его в целости и сохранности, сунул халат с тапочками в рюкзак, туда же кинул тетрадь, затем оделся и выбежал на улицу. Ника уже ждала его – он издалека заметил на дороге стройный невысокий силуэт в чёрной куртке.
– Привет ещё раз, – Антону не терпелось поделиться новостями, поэтому он сразу вытащил из-за пазухи тетрадь, отдал Нике и принялся наспех пересказывать последние новости, хотя можно было не торопиться – больница находилась на другом конце посёлка. Шагая по улице, Стрелецкая вслушивалась в его слова и всё больше хмурилась.
– Звери – это пропавшие дети... – задумчиво протянула она. – Ещё и эти пляски под луной, и появления Хозяина раз в тридцать лет. Баба Тамара, разумеется, считает, что всё это мистика. Но насколько можно верить её словам? Сам говоришь, она вся пропахла алкоголем. Вполне могла спьяну принять человека в костюме за неведомую тварь. А эти танцы под пение флейты – какие-то сатанинские обряды, только и всего. А то, что это происходит раз в тридцать лет... Ну, допустим, был у секты основатель, потом он умер, секту распустили, но у него остался сын. Через тридцать лет он решил восстановить дело отца и вновь собрать секту.
– Похоже на сюжет какого-то детективного романа, – Антон поёжился и огляделся по сторонам – это движение уже стало входить у него в привычку. – Всё-таки не верю я, что здесь обошлось без мистики.
– Слушай, а тебе в последнее время часто кошмары снятся? – Ника внезапно переменила тему, и Антон вздрогнул.
– В смысле, не просто плохие сны, когда ты стоишь у доски и не можешь ответить, а настоящие кошмары? – уточнил он.
– Да, – Ника кивнула, её глаза стали очень серьёзными.
– Чаще, чем хотелось бы. И в них постоянно появляются звери и всякая чертовщина. Появлялись чуть ли не с самого начала, когда мы только переехали в посёлок, я тогда ещё не знал всех местных легенд! Скажешь – не мистика?
– Может, и мистика, – лицо Ники стало ожесточённым, и до конца пути она не проронила ни слова.
Больница представляла собой трёхэтажное серое здание с потрескавшейся краской на стенах, тусклыми оконными стёклами и гудящими лампами, источавшими унылый желтоватый свет. Ребята разделись в гардеробе, надели халаты и тапочки (Ника, к счастью, не забыла взять халат), выяснили в справочной, в какой палате лежит Катя Смирнова, и зашагали туда. Поднялись по обшарпанной лестнице, прошли по узкому коридору мимо пустующего поста дежурной медсестры и, добравшись до палаты, осторожно заглянули внутрь.
Антону показалось, что в палате слишком тесно и чересчур много кроватей, но половина из них была свободна. На оставшихся лежали дети разных возрастов: несмотря на то, что за окном едва-едва начало темнеть, многие из них спали, одна девочка что-то тихо напевала себе под нос, расчёсывая волосы кукле. Катя Смирнова сидела на кровати возле окна, светлая коса её растрепалась, в светло-голубой пижаме их староста уже не выглядела такой строгой и хищной, а казалась трогательно беззащитной. Она с удивлением посмотрела на вошедших и отбросила на подушку книгу, которую читала до этого. Антон мельком взглянул на обложку: «Питер и Венди» [1]. Хмм, Катя любит детские сказки?
– Привет, – тихо поздоровался он, Ника просто кивнула. Оба неловко мялись у изножья кровати, не зная, что делать дальше.