– Так вот, Аня как-то вечером рассказала сестре, что видела у забора детей в масках животных. Они вроде бы звали её погулять, но Аня знает, что с незнакомыми ходить никуда нельзя, и отказалась. Арина и родители ей не очень-то поверили, решили, что выдумывает, что это чья-то глупая шутка, но я сейчас подумала... Маньяк в маске, дети в масках... Вдруг это как-то связано?
– Хорошо, мы обязательно поговорим с этой Аней, – пообещала Ника и направилась к двери. – Отдыхай, набирайся сил.
– Не лезьте туда, – почти шёпотом проговорила Катя. – А то кто вас-то будет вытаскивать из мясорубки?
– На всех мясорубок не хватит, – храбрясь, отозвался Антон и поднялся с места. – Спасибо за информацию. Поправляйся, – он зашагал вслед за Никой, но на полпути его остановил негромкий зов Кати:
– Антон, подожди! Мне надо с тобой поговорить.
Он остановился и удивлённо посмотрел на Нику – та пожала плечами.
– Я снаружи подожду, – сказала она и вышла из палаты, Антон же снова подошёл к кровати и взглянул на Катю – та была очень бледна, но щёки горели двумя красными пятнами.
– Прости меня, – по-прежнему тихо, но чётко проговорила она. – Я не должна была так себя вести с тобой... да и с остальными тоже. Я была злой, эгоистичной, избалованной... просто ужасной!
– Да ладно, – Антон почувствовал, что краснеет ещё сильнее. – Как там говорится? «Кто старое помянет, тому глаз вон»?
– А кто забудет, тому оба, – Катя грустно усмехнулась. – Знаешь, Антон, а ты ведь мне понравился. По-настоящему понравился. Я... я в тебя влюбилась, поэтому и доставала тебя, устроила эту подлянку с классным журналом. Пока я сидела там, в гараже, я всё представляла, как бы могло быть, если бы я вела себя по-другому. Мы бы ели пирожки с клубникой, ты бы меня до дома провожал... Как думаешь, у нас с тобой могло получиться?
Антон на миг даже зажмурил глаза, пытаясь представить рядом с собой Катю, красивую и совсем не злую, вовсе не похожую на змею. Они бы вместе ходили в школу и из школы, держались за руки, возможно, даже поцеловались бы где-нибудь в укромном уголке. И никто не высмеивал бы Антона, не называл маньяком, не распускал про него сплетни и слухи. Он представлял себе это – и с каждой секундой всё яснее понимал, что ничего подобного быть не могло, что Катя не затмит собой Полину, зелень её глаз не заменит океанской синевы, запах клубники не может быть слаще запаха ежевики, тихий шёпот и приглушённое хихиканье не сравнятся с чудесным пением скрипки, и рядом с Катей он никогда не ощутит того чудесного спокойствия, которое сходило на него возле Полины.
Катя, видимо, всё поняла по его лицу – она вздохнула и опустила голову.
– Морозова, да? – прошептала она. – Конечно, она красивая. И добрая: всех любит, всем помогает, вся такая хорошая, правильная, учится на «отлично», на скрипке играет. Первая скрипка школы! И она над тобой не смеялась...
– Ты тоже очень красивая, – поспешно заговорил Антон. – И умная: догадалась кошелёк на снег бросить! И храбрая, ты же сопротивлялась маньяку! У тебя обязательно всё будет хорошо. Поправляйся, возвращайся домой и... и уезжай отсюда. Уговори маму, пусть собирает вещи и уезжает. Это плохое место.
– Вот только жалеть меня не надо! – Катя резко отвернулась, и Антон понял: она не хочет, чтобы он видел её слёзы. У него сердце сжалось от жалости, но он ничего не мог поделать. – Уходи отсюда!
– Поправляйся, – глухо повторил Антон, медленно вышел из палаты и, плотно затворив за собой дверь, направился по коридору к ожидавшей его Нике, чувствуя, что всё тело налилось свинцовой тяжестью, а перед глазами всё вдруг поплыло, хотя он не снимал очков, и что-то тоскливо сжималось в груди.
Впервые Антон стал понимать, как это тяжело – быть взрослым.
[1] «Питер и Венди» (1911) – сказочная повесть Джеймса Барри, одно из наиболее известных произведений о Питере Пэне – мальчике, который сбежал из дома вскоре после рождения и не хотел становиться взрослым.
Глава 10. Сказки
Ника ждала Антона недолго – минут пять-десять, но за это время, видимо, случилось что-то очень серьёзное, потому что Антон Петров, бредущий к ней по коридору, выглядел совсем не так, как Антон Петров, с которым они вместе заходили в палату. Он словно осунулся за эти несколько минут, на лбу появились складки, движения стали медленными и вялыми, шаги – шаркающими, а глаза смотрели в пустоту. Антон проковылял мимо Ники, даже не взглянув на неё, и она, обеспокоенная, зашагала рядом с ним.