– Что случилось? – она попыталась заглянуть в лицо друга, но тот по-прежнему смотрел вниз.
– Ничего, – глухим голосом проговорил он.
– Катя сказала тебе что-то важное? – не переставала допытываться Ника. – Или опять взялась за своё и начала тебя унижать?
– Нет, она... скорее наоборот, – едва вымолвив это, Антон плотно сжал губы, будто испугавшись случайно вырвавшихся слов.
– Наоборот? – удивлённо протянула она. – Была слишком вежлива с тобой? И из-за этого ты так расстроился?
Ещё не договорив до конца, Ника поймала внезапную мысль, но мысль эта была такой невероятной, что она обдумывала её всё время, пока они спускались на первый этаж, снимали халаты, обувались и одевались. Уже на улице Ника решилась озвучить пришедшее ей в голову предположение:
– Слушай, я тут подумала... Может, Катя тебя так доставала не потому, что ты ей не нравился, а совсем наоборот? Я тут вспомнила, как она перед тобой крутилась, когда ты портрет Заячьей губы нарисовал. Нарисуй да нарисуй меня, Тошенька... Ты ей нравишься, да?
Она боялась, что Антон расхохочется ей в лицо, но он только тяжело вздохнул и покачал головой.
– Эх, ничего от тебя не скроешь... Нравлюсь я ей, да. Только Полине не говори! – спохватился он. – Между мной и Катей ничего не было и быть не может! Я её спас... то есть мы спасли, а потом я к ней в больницу пришёл, вот она и решила... напридумывала всякого. Но она мне не нравится, совсем нет! Жалко её, конечно, – Антон стиснул зубы и посмотрел куда-то вдаль, в темноту улицы, где завывал ветер и слабо клубилась пурга. – Знаешь, что она мне сказала, когда я попытался её утешить?
– Послала тебя?
– Почти. «Вот только жалеть меня не надо!» – вот что она сказала. И велела уходить. Даже если я ещё раз приду, Катя меня видеть не захочет.
– Значит, по делу она ничего не сказала? – снова уточнила Ника.
– Нет, – Антон хмуро посмотрел на неё. – Что ты за человек такой? Тебе до людей совсем дела нет – лишь бы расследованием своим заниматься, да?
– Я... – её обескуражили злые нотки в голосе спутника, и Ника почувствовала, что внутри неё закипает обида. – Мне-то как раз до людей дело есть! У нас тут, между прочим, банда зверей детей похищает! Кому расследованием заниматься, если у вас с Полиной любовь-морковь, Пятифанов места себе от ревности не находит, Бяша вечно строит из себя клоуна, а Оля слишком маленькая и всего боится?
– Да ладно, это я так... – похоже, Антон сам был удивлён своей внезапной агрессией. – Кстати, а правда, что Ромка в тебя влюблён?
– Это тебе кто сказал? – прищурилась Ника.
– Полина. Говорит, Ромка совсем другой стал, ведёт себя серьёзнее...
– «Любовь облагораживает», – вспомнила Ника фразу из старого советского фильма [1], который так любила её мама. – Может, и влюблён. Только мне от этого ни горячо ни холодно.
– Ясно, – кивнул Антон и внимательно посмотрел на неё. – Ничего не говори Полине про наш с Катей разговор, обещаешь?
– Обещаю, – кивнула Ника.
Слово своё она сдержала. Когда на следующий день «Клуб Неудачников» вновь собрался в школе, и Антон с Ромкой начали наперебой делиться подробностями разговора с бабой Тамарой, Ника, уже слышавшая эту историю от Антона, внимательно наблюдала за лицом Полины. Та всё больше бледнела, голубые глаза её становились всё шире, и к концу рассказа в них плескался отчаянный ужас. Она явно поверила во всё услышанное и теперь переводила испуганный взгляд с одного мальчика на другого.
– Хозяин леса превращает детей в зверей? – шёпотом спросила она. – И нет никакого способа вернуть их обратно... расколдовать?
– Может, брехня это всё, – пожал плечами Ромка. – Ты бы видела эту бабку Тамару... хотя нет, тебе лучше не надо. Она за бутылку водки и не такого наплетёт!
– Да она уже давно белку словила, на! – поддержал её Бяша.
– Тихонов упоминал местных алкашей, которые видели в лесу пляшущих волков, – вспомнила Ника. – А ещё к ним козёл в окна заглядывал. Я думаю, чуть ли не половина посёлка видела Хозяина леса или кого-то из его подданных, просто боятся признаться. Ну или им не верят.
Она бросила взгляд на Полину – та побледнела настолько, что, казалось, готова была вот-вот лишиться чувств. Вспомнив вчерашние слова Антона, Ника разозлилась на себя за бессердечие и быстро добавила:
– Давай мы сегодня пойдём к твоему дедушке и расспросим его. Он точно должен что-то знать!
– И это явно более надёжный источник сведений, чем баба Тамара, – поддержал её Антон и перевёл разговор на другую тему, перейдя на вчерашнюю встречу с Катей в больнице. Они с Никой подробно пересказали историю Кати о похищении и её воспоминания о младшей сестре Арины Нестеровой. Бяша слушал с хмурым видом, явно пытаясь изобразить на лице мыслительный процесс, но у него не очень-то получалось. Рома рассеянно крутил нож-бабочку – похоже, это занятие помогало ему сосредоточиться. С лица Полины ушла бледность, её взгляд вдруг стал очень пристальным, а когда Антон закончил скомканной фразой «Ну вот, мы попрощались и вышли», она перевела глаза с него на Нику, и выражение этих глаз было подозрительным.