– Больше ничего не было? – строго спросила она.
– Н-нет, – стушевался Антон и бросил быстрый взгляд на Нику. Ромка, явно ничего не заметивший, спрятал нож и негромко присвистнул.
– Значит, надо идти к Аньке Нестеровой, узнать про этих детей в масках.
– Её родители нам вряд ли разрешат, – озабоченно проговорила Ника. – Всё-таки Аня маленькая, ей всего восемь. Как бы про нас ничего плохого не подумали – что мы и есть эти звери, например!
– У Нестеровых и отец, и мать допоздна работают, – отмахнулся Ромка. – Мы Аринку попросим, она разрешит. Прям сегодня после уроков и пойдём – я и Сара Коннор.
– А почему именно мы? – насторожилась Ника.
– А кто ещё? – он пожал плечами. – Бяшка двух слов связать не может...
– Эээ, чё это сразу? – возмутился тот.
– Без обид, друг, – Ромка хлопнул его по плечу. – Пойдёшь в другой раз.
– Ну да, конечно, – проворчал Бяша и шмыгнул носом: впрочем, его обида была больше показной, нежели настоящей. – Как с сумасшедшей старухой разговаривать, так это пожалуйста, а как с нормальной девчонкой – так третий лишний, на!
– Ты Аринке всё равно не нравишься, – заметил Ромка. – И с Морозовой она никогда не дружила.
– Это верно, – вздохнула Полина. – Мы с Катиными подругами никогда не ладили.
– Тоху она, походу, до сих пор маньяком считает, – продолжил Рома. – А Ника у нас теперь типа местная героиня, её все уважают. Ну и я... я Нестеровой всегда нравился! – он пригладил волосы и самодовольно ухмыльнулся.
– Ой, вы посмотрите на него! – Полина закатила глаза. – Ну просто герой-любовник!
– А тебе чё, завидно стало? – оскалился он.
– Вот ещё! – она презрительно фыркнула и вздёрнула нос. – Не воображай тут!
«И как вести расследование в таком балагане?» – мысленно вопросила Ника, вслух же произнесла:
– Ладно, я зайду с тобой к Нестеровым, только ненадолго. Мне потом ещё к Полининому дедушке идти.
На том и порешили, и все разошлись по своим местам. Уже ближе к концу уроков Полина наклонилась к Нике и тихонько проговорила:
– Слушай, там в больнице между Антоном и Катей точно ничего больше не было?
«Какая она чуткая!» – с восхищением подумала Ника. «Или просто видела, как ведёт себя Катя, и догадалась, что это всё неспроста? Она же знает Катю, они раньше дружили». Вслух же она ответила:
– А что там могло быть? Они не ругались, если ты об этом, – она нацепила на лицо маску святой наивности и полного непонимания происходящего. – Катя сейчас вообще другая стала – тихая, спокойная... Это неудивительно: шутка ли – такое пережить! Она ещё спросила, почему мы не принесли апельсинов, но, по-моему, она просто пыталась пошутить. Сказала, что от похитителя пахло дешёвым мужским одеколоном, у неё отец раньше таким пользовался. Убеждала нас не лезть в это дело, чтобы мы тоже не попали в мясорубку, – Ника замолчала, не зная, чем ещё успокоить подозрения Полины.
– Дешёвый мужской одеколон, – задумчиво протянула та. – У нас в посёлке много кто таким пользуется. И ещё больше тех, кто его просто пьёт, – она чуть сморщила нос, а Ника с трудом сдержала смешок, хотя понимала, что в алкоголиках, готовых пить всё, что горит, включая одеколон, стеклоочиститель и прочую дрянь, ничего смешного нет.
– Вряд ли это был Хозяин леса, – заметила она. – Или кто-то из зверей. Ну представь сама: нечистая сила душится одеколоном! Или пьёт его! Ты же помнишь, как баба Тамара описывала Хозяина леса! От него вовсе не одеколоном пахло, а мочой и шерстью! Как она там сказала? «Смердит, как...», – она всё-таки прыснула, но Полина оставалась серьёзной.
– Нехорошо над таким смеяться, – она покачала головой. – Нечисть шуток не любит, дедушка мне всегда говорил.
После последнего урока Нике и Ромке пришлось почти бежать, чтобы догнать Арину Нестерову, возвращавшуюся домой со стайкой подружек. Уже у самого её дома девочки распрощались, и сыщики рванули вперёд. Услышав топот ног, Арина с испуганным видом обернулась, но узнав Нику и Ромку, немного успокоилась.
– А, это вы! Чего вам надо? Я вас видела, вы за нами от самой школы шли, – она поправила выбившиеся из-под шапки тёмные пряли.