Слово, звучавшее в её мозгу, было «куница».
[1] «Новые русские» – клише, обозначающее представителей социального класса СНГ, сделавших большое состояние в 1990-е, после распада Советского Союза. Обозначает стремительно разбогатевших сомнительным или незаконным способом людей, не обладающих высоким уровнем интеллекта и культуры.
[2] «Убийство в «Восточном экспрессе» – детективный роман английской писательницы Агаты Кристи, впервые опубликован в 1934-м году.
Глава 2. Секреты
Первый день третьей четверти Ника встретила хмурой, невыспавшейся, погружённой в мысли о ночном кошмаре и совершенно не готовой к ожидающим её школьным испытаниям. Самое странное было в том, что ничего страшного, по сути, во сне не произошло – на неё не нападал монстр или маньяк, ни она сама, ни кто-то из её близких не погибал в мучениях. Нет, она всего лишь шла по заснеженному лесу навстречу зовущему голосу и напеву флейты (а с чего она вообще взяла, что это флейта?), но весь сон был полон такой острой тоски, такого чувства безысходности, неизбежности и неотвратимости, что Нику трясло ещё долгое время после пробуждения. Позавтракала она без аппетита, в школу брела неохотно, и даже морозная свежесть улицы не смогла приободрить её.
Впрочем, в школе её ждали кое-какие новости. Ника оказалась не единственной новенькой в классе – в начале третьей четверти в шестой «В» пришёл ещё один ученик, Антон Петров. Невысокий и худенький, с растрёпанными белобрысыми волосами и зеленоватыми глазами, встревоженно глядящими из-за круглых очков, он казался идеальной жертвой для Бабурина, Ромки и прочих любителей поиздеваться над слабыми. Семён сразу же начал задирать новенького, не пожелав сидеть с ним за одной партой, отпускал обидные шуточки по поводу очков, а на перемене и вовсе толкнул Антона так, что тот врезался прямо в грудь Кати Смирновой.
Полина смотрела на новенького сочувствующе и не раз глубоко вздыхала, Ника же поняла, что не испытывает к нему жалости. Да, над ней самой смеялись в предыдущей школе, ей досталось и в этой, но защищать новенького совсем не хотелось. За Нику же никто не заступался... никто, кроме Полины. Ей пришлось самой постоять за себя. Пусть же и Антон сделает это, если сможет. А если не сможет – то его и не особо жалко. Она, Ника, не благотворительная контора, чтобы помогать всем подряд. А от случая с Катей она испытала мстительное удовлетворение – наконец-то их надоедливая староста оказалась в неловкой ситуации! Впрочем, Катя быстро обернула всё так, как будто Бабурин здесь ни при чём, и, обозвав новенького «извращенцем», гордо удалилась.
Но Антон ещё раз удивил Нику с Полиной – вместо того, чтобы выносить насмешки Семёна и болезненные тычки в лоб, он двинул того в ухо. Хулиган, явно не ожидавший такого и взбешённый тем, что уже второй новый человек в классе даёт ему отпор, дал Антону понять, что спокойного житья ему точно не будет, и скрылся в кабинете, Полина же посмотрела на новенького с внезапно вспыхнувшим интересом в глазах.
– А он храбрее, чем я думала! – с уважением сказала она. – Надо будет попробовать с ним подружиться.
– Хорошо, что кто-то, кроме меня, не боится Бабурина, – поддержала её Ника. – Чем чаще он будет получать по носу, тем быстрее перестанет воображать, что он тут самый главный.
– Боюсь, его не перевоспитаешь, – задумчиво проговорила Полина, взгляд её голубых глаз не отрывался от Антона, с понурым видом стоявшего в уголке.
После уроков Полина, как и обещала, подошла к новенькому и что-то сказала ему. Ника не слышала, о чём именно они говорили, но Полина вернулась очень воодушевлённая и с радостным видом кивнула ей.
– Он вроде как согласился подождать меня, – прошептала она. – Сейчас у меня занятия по музыке, а потом он проводит меня домой, чтобы мне не пришлось идти одной через лес.
И, словно спохватившись, добавила:
– Ты тоже можешь подождать. Пойдём все втроём. Тогда никакой Бабурин на нас точно не нападёт!