Ника, если честно, не собиралась ждать. Она всё прекрасно видела – Полине понравился Антон, Антону, скорее всего, понравилась Полина, и всю обратную дорогу они будут мило болтать, а Ника будет брести рядом с кислым лицом и остро ощущать свою ненужность. Она не хотела быть третьей лишней и собиралась уже идти домой, но, мельком взглянув в окно, увидела, как Антон с рюкзаком за плечами стремительно убегает куда-то за школу.
«Ну разумеется», – подумала Ника с какой-то горькой иронией. «Стоило появиться одному-единственному нормальному мальчишке, как он резко перестаёт быть нормальным, нарушает своё слово и сбегает от Полины. Хотя... она ведь сказала «вроде как»? То есть Антон ей ничего не обещал? Ладно, в любом случае лучше остаться, подождать её и возвращаться домой вдвоём».
Из-за закрытой двери кабинета доносились нежные, завораживающие звуки скрипки. Пристроившись на скамье за подоконником, Ника успела сделать домашку по математике и теперь скучающим взглядом смотрела в окно. Ночной кошмар испортил ей настроение, и домой идти совсем не хотелось. Ей надо было с кем-то поговорить, развеяться, возможно, обсудить приснившееся. Но не высмеет ли её Полина, если узнает, что Ника весь день ходит смурная из-за какого-то сна?
Урок музыки вскоре закончился, Полина со скрипичным футляром в руке выпорхнула из класса, следом за ней вышел высокий худой мужчина с вытянутым лицом и короткими тёмными волосами. Выглядел он очень молодо, ненамного старше десятиклассников, которые порой проносились по коридорам с топотом, будто стадо слонов, и оглашали всё здание школы пугающе громким смехом, напоминающим лошадиное ржание. Это был школьный учитель музыки, но поскольку Ника училась здесь всего два месяца, а музыку частенько отменяли, она его почти не знала.
– До свидания, Сергей Сергеевич! – кивнула ему Полина.
– До свидания, Морозова, – строгим, по-видимому, привычным для него тоном ответил он. – Не забывай про постановку рук.
Учитель поплотнее закутался в пальто и ушёл, прижимая к лицу шарф, чтобы защититься от ветра.
– Сергей Сергеевич – очень талантливый человек, – заметила Полина, застёгивая своё пальто. – Дедушка платит ему, чтобы он занимался со мной. Он строгий, но я, наверное, не встречала никого, кто бы любил музыку так же сильно, как он. Вообще он напоминает мне старый, тревожно звучащий альт.
Наткнувшись на непонимающий взгляд Ники, она пояснила:
– Я часто сравниваю людей с разным звучанием музыки. Сергей Сергеевич – старый альт, дедушка – древний народный мотив, сыгранный на старинной флейте, Лилия Павловна – строгий и мерный звон колокола. Это немного странно, но... – она смущённо опустила глаза и не договорила.
– Надо же, – невольно заинтересовалась Ника. – А я? Какую музыку тебе напоминаю я?
Прежде чем ответить, Полина внимательно посмотрела на неё, окинув взглядом с ног до головы, закусила губу, покачалась взад-вперёд на носках и наконец выдала:
– Ты – как пионерский горн. Высокий и чистый, пробуждающий ото сна и зовущий куда-то вперёд.
– Надо же, – повторила Ника с удивлением. Она не знала, можно ли это считать комплиментом, но решила, что ничего неприятного в словах Полины точно не было. «Пионерский горн, высокий и чистый... Так меня точно ещё никто не описывал!».
– Антона нет, да? – Полина тем временем оглядела раздевалку, и блеск в её глазах немного потух. – Значит, он всё-таки не дождался меня и ушёл домой... Ну ладно, у него, наверное, важные дела, надо рассказать родителям про первый день в новой школе, потом учить уроки... Надеюсь, Бабурин со своей бандой нигде его не подкараулит.
Путь до дома Полины был долгим, но у девочек завязался столь увлекательный разговор, что время пролетело незаметно, и даже через лес они прошли, не испытав особого страха. Ника рассказывала о родителях, любимых книгах и жизни в Иркутске, Полина – о дедушке, любимой музыке и жизни в маленьком таёжном посёлке. Родители у неё умерли, когда она была совсем маленькой, и дедушка Харитон вырастил её. Он много рассказывал Полине про лес, живущих в нём зверей, делился местными сказками и поверьями, разглядел музыкальный талант внучки и нанял ей репетитора.
Мимо них пробежала свора дворняжек, сердито перелаивающихся из-за большой кости с висящими на ней ошмётками мяса. Ника не обратила бы на них внимания, если бы не Полина, которую всю внезапно перекосило. Она побледнела, передёрнула плечами и выдавила сквозь зубы:
– Ненавижу собак... Вот бы все эти пустолайки взяли и исчезли с наших улиц!
– Ты чего? – Ника взволнованно заглянула ей в лицо. – Эй, это же просто бродяжки, они даже не очень большие, они сами нас боятся!