– Я тоже это слышу, – хриплым шёпотом ответил он.
– Что ж, значит, одно из двух. Либо ты не сумасшедший и тебе не мерещатся пляшущие звери в лесу, либо мы оба сошли с ума, – на Нику внезапно накатило желание шутить, смеяться и быть очень остроумной. Она понимала, что это всё воздействие маски, но её сознание уже соскальзывало в какое-то безумие, и она смело развернулась навстречу быстро приближающимся звукам.
Они вышли из леса, все четверо: уже знакомая Нике девочка-лиса в нарядной красной шубке; неуклюжий толстый мальчик в комбинезоне и маске медведя с пугающе человеческим оскалом и сонным выражением глаз (ростом и комплекцией, как отметила Ника, он вполне походил на Семёна, а его левая рука-лапа была забинтована); тощий мальчишка в оскаленной маске волка и в пальто, рукава и воротник которого были обшиты мехом; и существо, которое у Ники язык не повернулся бы назвать девочкой, потому что это была самая настоящая огромная птица, вся покрытая перьями, с карикатурной маской совы, прикрывающей голову. По спине Ники пробежал холодок при виде этих обманчиво безобидных существ, но она шагнула вперёд и уставилась прямо в мерцающие жёлтые глаза Алисы.
– Антоша, ты снова с нами! – зазвенел-зажурчал медовый голос лисы. – И подругу свою привёл! Какой ты молодец! Так и быть, не буду больше тебя дурачком называть!
– Я её не приводил, она сама пришла, – поспешно возразил Антон.
– Она тоже в маске, – смешным детским голосом произнёс Медведь. – Это мы её тебе подарили. Тебе нравится?
– Не особенно, – ответила Ника, стараясь, чтобы её голос звучал как можно суровее.
– Ох, ну какая же ты бука! – обиженно воскликнула Алиса. – Ты и в первую нашу встречу была такой неприветливой!
– Бу-у-ка, ух-ух! – неожиданно громко ухнула Сова, заставив Нику вздрогнуть. Левое крыло у неё было перебинтовано, и двигалась она как-то странно, покачиваясь: должно быть, до конца не исцелилась после выстрела Заячьей губы.
– Я и сейчас вам не доверяю, – Ника решила говорить честно, подумав, что звери всё равно поймут, если она попытается их обмануть, и тогда выйдет только хуже. – Говорят, вы похищаете детей и съедаете их.
– Говор-р-рят, в Москве кур-р-р доят! – прорычал Волк, и на этот раз вздрогнул уже Антон.
– Кто же это говорит? – пропела Алиса. – Старая алкоголичка Тамара, которая за бутылку водки любую небылицу расскажет? Или дедушка Полиночки, который умом тронулся от сидения дома? А может, маленькая глупая Аня, которая так нас испугалась, что угрожала позвонить в милицию?
– Вот! – Антон обвиняюще ткнул в неё рукой. – Откуда ты всё это знаешь? Ты следила за нами, признайся!
– Я видела тебя, когда гуляла с Ромкой, – заявила Ника. – Эта лиса на поляне – это ведь была ты?
– А даже если и я? – голос Алисы стал чуть менее мелодичным и больше похожим на человеческий. – Тебе ведь совсем не нравится этот Пятифанов! Ты была только рада улизнуть со «свидания»! – она пальцами изобразила в воздухе кавычки.
– Значит, на самом деле вы не едите детей? – Антон храбро выступил вперёд. – А что вы тогда с ними делаете? Превращаете в таких, как вы? А может, вы и есть пропавшие дети? Вот это вам знакомо?
Он вытащил из кармана варежку и помахал ею в воздухе, другой рукой поднял перстень и поднёс его едва ли не к самой морде Медведя. Медведь по-прежнему выглядел сонным и равнодушным, а вот Волк оживился, высунул длинный розовый язык, капая слюной изо рта, подбежал к Антону, обнюхал варежку и, тяжело дыша, отбежал обратно.
– Сквер-р-рный ар-р-ромат! Сквер-р-рный! – прорычал он, и Ника почему-то подумала, что он испуган.
– Это ты, Бабурин? – продолжал допытываться Антон, держа перстень перед Медведем. – А Волк – Вова Матюхин? А Сова – Сенечка Талалаева? Что с вами сделал Хозяин леса?
– Ох, Антоша-Антоша, обещала тебя больше дурачком не называть, – с притворной грустью вздохнула лиса. – Как у тебя всё просто! Или мы детей съели, или превратили в зверей! А может, они теперь живут в нашем лесу? Может, они не захотели возвращаться? Ты помнишь, как плохо порой бывает ребёнку? Когда родители вечно ссорятся между собой, в школе тебя чморят, и никому нет до тебя дела... Может, такое случилось и с Сенечкой, и с Вовой, и – ты сам знаешь – с Семёном! Откуда, думаешь, у Сенечки ожог на левой руке? А Вова – думаешь, отчим смог заменить ему отца? Да и отец у него был со странностями... А Семён – думаешь, после того, что произошло в лесу, ему хотелось на следующий день идти в школу?
– Выходит, вы, такие добренькие, просто спасаете несчастных детей, которым некуда было деваться? – громко спросил Антон, убирая варежку и перстень обратно в карманы. – Вы, наверное, заводите их в Чёрный Гараж, а он уносит их в лучший из миров! Вот только почему Бяша стал заикаться после того, как заглянул в Чёрный Гараж? Почему Катя была посажена в мясорубку?