И была ночь – такая, какой не бывало ещё никогда в жизни Ники. Светила жёлтая и круглая, как головка сыра, луна, мерцали звёзды, под ногами хрустел снег, а деревья вокруг едва заметно покачивали ветвями. Музыка флейты лилась, не умолкая, и Ника подумала, что у музыканта, должно быть, очень мощные лёгкие, но эта мысль тут же исчезла из головы, оставив лишь пустоту, лёгкость и радость. Одной рукой Ника взялась за руку Антона, другой – за изящную кисть Алисы, затянутую в тёмную перчатку, и вступила в хоровод зверей.
И был танец. Ника никогда особо не умела и не любила танцевать, но тут над ней никто бы не стал смеяться, музыка лилась, казалось, прямо с неба, а тело стало очень сильным и гибким, всякая неловкость исчезла, и она плясала в кругу зверей, подпрыгивая всё выше и выше, пока деревья вдруг не остались внизу, а небо не распахнулось во всю ширь. Лицо Ники обдало дуновением холодного воздуха, оно пригладило шерсть, принесло множество запахов, которые она жадно вдохнула своим новым носом, а луна маячила прямо перед ней, соблазнительно круглая, пахнущая сыром, и Ника уже открыла рот, чтобы укусить её своими новыми острыми клыками, а Антон взмывал в воздух рядом с ней и смеялся, пытаясь откусить от своего края луны.
И были сладости, сотни и тысячи конфет, пахнущих шоколадом, орехами и фруктами, которые в изобилии рассыпались вокруг них, и все поедали их, но Ника почему-то подумала, что ей нельзя есть эти конфеты, потому что... А в самом деле, почему? Потому что она сейчас на диете? Потому что куницы не едят сладкое? Потому что они лежали на снегу и могли испачкаться? Потому что в лесу неоткуда взяться такому огромному количеству конфет, там даже одной конфете неоткуда взяться, и вообще всё это крайне подозрительно?
Ника уже открыла рот, чтобы высказать свой вопрос вслух, но тут флейта внезапно взяла фальшивую ноту, откуда-то издалека донёсся громкий звук, в котором одурманенный мозг Ники с трудом распознал бибиканье машины, и её словно скинуло вниз с огромной высоты. Музыка утихла, сладости растворились, будто их и не было, звери скрылись в лесу, а Ника лежала на снегу, медленно приходя в себя. Уже занимался рассвет, и небо из чёрного стало бледно-серым, так что очертания деревьев были ясно видны. Всё тело болело так, как будто она провела ночь, обучаясь у дяди Славы приёмам бокса, голова кружилась, а во рту стоял противный металлический привкус. Проведя ладонью по лицу, Ника нащупала маску и с внезапно нахлынувшим отвращением содрала её. Она ещё не успела в полной мере осознать произошедшее, когда вдалеке послышался хруст веток, а затем раздался громкий голос:
– Эй, есть тут кто?
Голос принадлежал лейтенанту Тихонову.
[1] «Красавица и Чудовище» – американский анимационный фильм студии Disney 1991 г.
[2] «Люди в чёрном» – американский научно-фантастический комедийный боевик 1997 г. о деятельности секретного агентства «Люди в чёрном», контролирующего пребывание инопланетян на Земле. Агенты использовали специальное устройство под названием «нейрализатор», чтобы стирать память нежелательным свидетелям.
Глава 13. Флейта и скрипка
Антон Петров приходил в себя медленно. Перед глазами всё плыло, и он не сразу сообразил, что на нём нет очков, хотя не помнил, как снимал их. Тело ужасно ныло, его бил озноб, горло вдруг стало сухим и шершавым, так что глотать было очень больно, а во рту почему-то было солоно. Дрожащей рукой Антон вытащил из кармана очки, наскоро протёр рукавом куртки, нацепил их и только сейчас понял, что лежит на снегу, глядя в раскинувшееся высоко над ним светло-серое небо. Он с трудом перекатился на бок, встал на четвереньки, морщась от боли в мышцах, и сплюнул, пытаясь избавиться от противного вкуса во рту. Снег, на который попала слюна, почему-то стал красным. Антон повернул голову и увидел рядом с собой Нику – она сидела на снегу, очумело мотая головой и силясь поскорее прийти в себя. Лицо у неё раскраснелось, волосы растрепались и выбились из-под съехавшей шапки, глаза были мутные.
– Кто здесь? – внезапно послышался грубый мужской голос, и ребята вздрогнули от неожиданности. Ника схватила лежавшую неподалёку маску куницы, сунула её за пазуху и, шатаясь, поднялась на ноги. Её блуждающий взгляд упал на Антона, и серо-зелёные глаза расширились.