– У тебя весь рот в крови! – её голос звучал хрипло и низко. – Вытри его!
Антон зачерпнул горсть снега, обтёр им рот и огляделся – маски зайца нигде не было. Должно быть, звери забрали её с собой, но сейчас он не мог понять, радовало его это или огорчало. Сунув руки в карманы, Антон обнаружил в них только коробок спичек – ни варежки, ни перстня не было.
– Их вещи, они... пропали! – хриплым шёпотом сообщил он Нике и закашлялся. Тут же захрустел снег под чьим-то немалым весом, густые еловые лапы раздвинулись, и на поляну вышел лейтенант Тихонов. При виде Антона и Ники он присвистнул, а его густые брови грозно сошлись к переносице.
– Батюшки-светы! Вы что здесь делаете? Снова на месте не сидится?
– Н-нет, мы... – попробовал оправдаться Антон, но опять закашлялся.
– Всё хотите прославиться? – продолжал Тихонов: тон его постепенно становился всё злее. Странностей в облике ребят, их утомлённого вида, потрёпанной, усыпанной снегом одежды или следов крови на лице Антона он вроде бы не заметил. – Чья была идея ночью по лесу таскаться: твоя или Стрельцовой?
– Стрелецкая я! – возмущённо воскликнула Ника. – И мы не таскались по лесу, мы просто... решили рано утром сходить на пробежку. Я занимаюсь спортом, у меня дядя Слава военный, он меня даже драться учил! А Антон попросился со мной, ему полезно спортом заниматься, а то он на физкультуре один из самых слабых... И вообще, бегать надо уметь, а то вдруг маньяк нападёт или хулиганы...
– Ага, так и поверил, – насмешливо сказал Тихонов. – По лесу, что ли, бегали? Решили сразу начать с бега по пересечённой местности?
– Нет, мы по дороге, – Антон немного отдышался и смог говорить более-менее связно. – Просто услышали какой-то шум в лесу и свернули. Решили проверить, что там...
– Решили очередные неприятности на свои головы найти? – лейтенант продолжал прожигать их взглядом. – А если бы там маньяк был? А если бы он вас в мясорубку запихнул?
– С двумя бы не справился, – Ника вздёрнула подбородок.
– Да и не было там никого, – Антон поморщился от боли в горле, и это не укрылось от цепкого взора Тихонова.
– Что, простудиться уже успел, герой? Кстати, чего это ты спортом с ней занимаешься, а не с Морозовой? – он кивнул на Нику. – Уж не свидание ли вы утречком устроили? Решил себе гарем из самых красивых девчонок собрать?
– Ничего подобного! – возмутился Антон и снова закашлялся.
– Мы с ним просто друзья! – Ника была возмущена не меньше его. – Антон с Полиной встречается!
– А Ника с Ромкой, – ввернул Петров.
– С Пятифановым? – Тихонов нахмурился. – Что, уже забыл о своей вечной любви к Морозовой и на другую переключился? Эх, девчонки, и что вы в этом бандите малолетнем находите?
– Ничего особенного, – пожала плечами Ника, явно злясь, что речь зашла о Ромке, с которым она вчера разругалась в пух и прах. – Он мне даже не особо нравится.
– Ну вот что, – участковый снова принял грозный вид. – Меня ваши шуры-муры не интересуют. Сейчас я вас веду по домам, сдаю на руки родителям и рассказываю, что их детишки ночью шарились по лесу.
– Нет! – хором воскликнули Антон и Ника.
– Мы не ночью! – добавила Ника. – Мы под утро! Вон, глядите, уже рассвело!
– А ваши родители вообще знают, где вы сейчас? – Тихонов пристально посмотрел на них, и оба стушевались.
– Мы не хотели их беспокоить, – виновато пробормотал Антон. – Они нас и так готовы под домашний арест посадить, боятся лишний раз из дому выпустить.
– Вот пусть и посадят, – сурово заметил Тихонов. – А то вы, я гляжу, больно смелые стали!
– Константин Владимирович, пожалуйста, не рассказывайте ничего родителям! – заговорил Антон, удивляясь своей решимости и мольбе, прозвучавшей в его голосе. – Если вы боитесь, что я следующей ночью опять убегу из дома, то я не убегу, – он снова закашлялся. – Я простудился, меня в любом случае из дома не выпустят. А маме нельзя беспокоиться, она в последнее время очень нервная, у неё припадки случаются.
– Какие припадки? – Тихонов неспешно направился к выходу из леса, Антон и Ника последовали за ним.
– Эпилептические. Ей нельзя волноваться! И Оле, моей сестре, тоже нельзя. Она и так всё время плачет, – перед глазами Антона живо всплыло печальное личико сестры со слезами, поблёскивающими в уголках больших зелёных глаз. – Знаете, мама рассказала мне, почему у неё эти припадки. Тридцать лет назад её тоже похитили. А вы, – он сглотнул, в очередной раз поморщился – говорить с каждой минутой становилось всё больнее – но мужественно продолжил: – вы спасли ей жизнь.
– Спас? – хмыкнул Тихонов: суровые черты его немного смягчились. – Она что-то помнит?
– Очень смутно, – Антон мысленно обругал себя, сообразив, что едва не проболтался о припадке, в котором к маме внезапно вернулась часть воспоминаний. – Но она сказала, вы её спасли.