– Прости, – Полина потрясла головой и, обернувшись, сердито проводила взглядом собак, скрывшихся за поворотом. Вслед за ними навстречу девочкам неторопливо прошёл высокий мужчина в кожаной куртке – Нике показалось, что его верхняя губа рассечена шрамом, но присмотреться она не успела, потому что он тоже свернул за угол. – Я знаю, что это ненормально, просто... В общем, у меня дедушка... – она тяжело дышала, словно боролась сама с собой. – Он не может ходить, – выдавила она. – Пару лет назад на него напали бешеные собаки и сильно покусали. У него парализовало ноги, – в больших голубых глазах заблестели слёзы. – Теперь он может передвигаться только в инвалидном кресле, а я за ним ухаживаю. И боюсь всех собак. Я понимаю, что не все бродячие собаки такие, но... – она почти умоляюще посмотрела на Нику. – Я ничего не могу с собой поделать!
– Какой ужас! – Ника взглянула на неё с жалостью. Сердце её словно стиснула чья-то большая рука, она понимала, что должна что-то сказать, поддержать и утешить Полину, но не могла подобрать слов. – Мне... очень жаль, – неловко выдавила она. – Тогда понятно, почему ты боишься собак. А я... Я тоже боюсь... леса, – за этим последовала ещё более неловкая пауза.
– Леса? – Полина вытерла слёзы рукавичкой, в глазах её появился искренний интерес. – Нашего леса? Или вообще любого?
– Нашего, – ответила Ника, радуясь, что смогла перевести разговор на другую тему. – В других лесах я не бывала. А здешний, он... какой-то мрачный, тёмный, заповедный. Хотя, может, все леса такие, просто я не знаю. Днём ещё ничего, через него даже можно ходить, а ночью, когда смотришь на него из окна, становится страшно. Мне недавно приснилось, что я бреду к нему, совсем раздетая – ни куртки, ни шапки, ни валенок, представляешь? Меня как будто кто-то звал, и я не могла сопротивляться.
По сравнению с бедами Полины эта история казалась детской страшилкой, но Морозова отнеслась к ней серьёзно – она кивнула, глаза её ярко заблестели.
– Мне тоже иногда снится что-то похожее, – призналась она почти шёпотом. – Иногда, когда я допоздна не ложусь спать или просыпаюсь посреди ночи, мне кажется, что из леса звучит мелодия, что там кто-то танцует, какие-то тени – непонятно, звери это или люди... Странно, правда? – она наигранно хихикнула. – Мне надо меньше смотреть ужастиков. И меньше слушать рассказы дедушки, а то у него одна история страшнее другой.
– Расскажи! – попросила Ника. Ей ужасно не хотелось развеивать сгустившуюся вокруг них атмосферу сладкой жути, кроме того, ей вдруг пришла в голову одна мысль.
– Моя мама занимается исследованиями фольклора, – добавила она. – И здесь она тоже собирает местные сказки, легенды и предания. Будет здорово, если ты расскажешь что-нибудь из этого.
– Ой, тогда ей нужно обязательно познакомиться с моим дедушкой! – воскликнула Полина. – Он ей всё расскажет о наших краях – он столько всяких секретов знает! Да вот хотя бы считалочку! Слышала?
И Полина нараспев продекламировала:
Раз – два, прилети, сова.
Три – четыре – пять, время поиграть.
Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть.
Семь да семь, съем тебя, съем.
Восемь – восемь, бьём копытом оземь.
Для медведя, для лисы – зайчик, кушать принеси!
– Нет, не слышала, – Ника слушала, как заворожённая. – Никогда раньше такой считалки не слышала.
– Её нигде, кроме как у нас, и не услышишь, – ответила Полина. – Про неё есть одна легенда – мне её дедушка рассказал. Давным-давно в тайге жило одно племя. И у них был обычай: когда юноше приходила пора стать мужчиной, он должен был отправиться в лес и провести там три дня и три ночи, охотясь на зверей. Это называлось инициа... инсцинциа...
– Инициация, – подсказала Ника.
– Точно, инициация! И вот, один такой юноша ушёл в тайгу и не вернулся. А потом, когда его уже перестали искать, вышел из леса – весь израненный, грязный, оборванный, дрожащий от холода... Вышел и упал на землю без движения. Только губы его шевелились, повторяя эту самую считалочку. Люди позвали шамана, тот осмотрел юношу, пытался его спасти, танцевал с бубном, а юноша всё бился в судорогах и повторял считалочку. А к рассвету он умер.
Внутри Ники, втайне надеявшейся на счастливый исход, всё будто оборвалось.
– Только шаман сказал, что он уже давно был мёртв, – Полина понизила голос до шёпота и округлила глаза. – Мёртвыми ногами пришёл из леса и мёртвыми губами произносил считалку. А то племя быстро собралось и ушло на юг.
– Брр! – Ника невольно передёрнулась. – И правда, жуткая история! Всё-таки странный у тебя дедушка. Все дети слушали сказки про Золушку и Красную Шапочку, а ты – про лес, шаманов и живых мертвецов...