– Убирайтесь из моего дома! – крикнула она чуть громче, ощутив в себе толику смелости. – И никогда больше сюда не приходите!
И они покорно вышли через дверь и потопали прочь, а Полина всё играла им, стоя в дверном проёме и содрогаясь от холода. Больше всего она боялась, что у неё окоченеют пальцы, и тогда игра прекратится, а звери вернутся. Но вот они скрылись из виду, растаяли в ночной темноте, и лишь тогда Полина опустила своё неожиданное оружие. Пальцы сводило судорогой, и она с трудом смогла захлопнуть дверь, запереть её на все замки, а потом быстро обернулась к Антону.
Он уже не был Зайчиком. Скомканная маска валялась у его ног, а сам он сидел на корточках, прижавшись спиной к стене, и из глаз его, не защищённых очками, текли слёзы. Повинуясь внезапному порыву, Полина метнулась на кухню, схватила коробок спичек, с третьей или четвёртой попытки смогла зажечь одну из них, бросила маску в раковину и подожгла её.
Маска вспыхнула ярким пламенем, и Полине на миг показалось, что она корчится от боли, как живое существо. По телу Антона прошла глубокая волна дрожи, он вскинул заплаканные глаза на девочку и будто впервые её увидел.
– Полина! Как я... Что здесь... – он перевёл взгляд на грязные следы лап на полу, кучки снега, бледное лицо Полины с дорожками слёз на нём, догорающую маску – и всё понял.
– Прости меня, – выдавил он и разрыдался ещё сильнее. У Полины подкосились ноги, и она упала на колени рядом с ним, снова прижимая к себе скрипку, которая так неожиданно и чудесно спасла ей жизнь. Откуда ни возьмись вынырнула Джоанна и, с нескрываемым презрением посмотрев на Антона, принялась неспешно умываться, усевшись прямо на пороге ванной.
[1] Имеется в виду Нильс Хольгерсон, герой мультфильма «Заколдованный мальчик» (1955), снятого по мотивам повести Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» (1906-1907). Нильс изгнал из замка крыс, очаровав их игрой на волшебной дудочке, и заманил в воду, где они утонули.
Глава 14. Запах
Хотя Антон мужественно заявил матери, что чувствует себя не так уж плохо, на самом деле ему никогда ещё не было так паршиво. Голова кружилась и то и дело принималась болеть, горло саднило, время от времени из него вырывался надсадный кашель, тело бросало то в жар, то в холод, а хуже всего было осознание полной неизвестности и непонятности произошедшего. Как они смогут остановить Хозяина леса, если он своей флейтой способен околдовать любого? Как вернуть заколдованным детям память, если перстень и варежка бесследно исчезли? Как бороться со своей звериной сущностью, если она так давно и прочно укоренилась в нём?
Вызванный мамой врач, немолодой мужчина с седыми усами и усталым лицом, осмотрел Антона, послушал лёгкие, покачал головой и выписал рецепт на какие-то таблетки, за которыми Карина тотчас же послала мужа. Остаток вторника и всю среду Антон провалялся в постели, принимая по часам лекарства, глотая обжигающий чай или куриный бульон и вяло жуя поджаренный хлеб. Аппетита не было никакого, головокружение почти не прекращалось, кроме того, постоянно хотелось спать. Он и спал, просыпаясь лишь для того, чтобы, борясь с отвращением, запихнуть в себя порцию безвкусной еды или горького лекарства, добрести до туалета или ванной, прополоскать горло и, едва переставляя ноги, вернуться обратно в постель. Даже вечерний звонок Полины не сумел пробудить Антона к жизни, и он с трудом ворочал мозгами, пытаясь вникнуть в планы, придуманные ей и Никой.
Но даже во сне ему не было покоя. Антона мучили кошмары – один страшнее другого. То он поздно ночью возвращался из дома Полины, после того самого неудачного поцелуя, и его настигал Ромка с ножом в руке. Рот его был искривлён оскалом, с губ капала слюна, как у бешеного пса, глаза блестели от слёз, плечи дрожали. Сотрясаясь от рыданий, Ромка вопрошал: «Думаешь, я псих? Я покажу тебе, что делают психи!». Потом металлически сверкал нож-бабочка, Антона окатывало волной острой боли, и он падал на снег, заливая его своей кровью, а Ромка продолжал механически наносить удары, и что-то лопалось у Антона внутри, а в глазах темнело, пока он окончательно не лишился чувств, проваливаясь в глухую удушающую тьму.
Когда Антон пришёл в себя после кошмара, отдышался и перевернулся на другой бок, он долго не мог сомкнуть глаз. Лёжа в темноте, он убеждал себя, что Ромка не сумасшедший, он никогда бы не дошёл до такого, не убил бы соперника в порыве ревности. «Ты уверен?» – шептал в сознании тихий голос, неуловимо похожий на голос Алисы. «А как думаешь, случайно ли он нажал кнопку на мясорубке? А что бы он сделал с тобой в лесу, если бы рядом не оказалось Полины и Ники? А кто знает, какие планы мести он вынашивает сейчас?». Антон отмахнулся от надоедливого голоса и попытался уснуть. Кошмары отступили, но лишь затем, чтобы на следующий вечер вернуться с новой силой.