– Ты уверен, Зайчик? – серебристо захихикала Алиса.
– Я голоден! – прорычал Медведь.
– Стр-р-рашно голоден! – подхватил Волк.
– Я съем девчонку прямо сейчас! – ухнула Сова, и после этих слов в Антоне пробудилось что-то древнее, тёмное и страшное, что-то, чему он сам не знал названия, пробудилось и сразу рванулось на свободу, словно почуяв запах крови.
– Посмеешь тронуть её – и я тебе язык вырву и засуну в такое место, откуда ты его не достанешь! – проревел он чужим голосом, низким и жутким, а потом бросил взгляд через плечо, боясь взглянуть на Олю, боясь увидеть вместо своей любимой маленькой сестры кусок мяса на ножках, живую добычу, и не совладать с собой.
– БЕГИ!
Оля пискнула и рванула к дому со всех ног. Хлопнула дверь, послышался скрежет запираемого замка – Антон сам не понял, как сумел расслышать это, в окнах зажёгся свет. Он повернулся обратно к зверям, и тьма окончательно поглотила его. Антон уже не был сам собой – он был Зайчиком. И хотя человеческая его часть билась внутри, где-то в глубине, и умоляла бежать вслед за сестрой, сорвав маску, звериная жаждала крови и мяса, она была голодна так же сильно, как остальные звери. Антон терял самого себя, забываясь и проваливаясь в темноту, и он уже почти не помнил ни Ромки с Бяшей, ни Ники, ни даже Полины.
– Она не угощение, – проговорил он, спокойно глядя в светящиеся глаза Хозяина леса. – Но оно скоро будет.
Позднее Антон не помнил, как провёл зверей прямо по главной улице посёлка к дому Полины, куда по пути пропали Хозяин леса и Алиса, почему он выбрал именно Полину в качестве жертвы. Наверное, потому что не знал толком, где живут Ромка и Бяша, а Нику, которая сама меченая, было как-то глупо приносить в жертву, да и у неё оба родителя дома, а у Полины – только дедушка-инвалид. По пути он не испытывал ни страха, ни раскаяния, только слабую горечь и чувство обречённости. Ведь он не мог поступить иначе! Если бы он не отдал в жертву зверям Полину, они бы убили и съели всю его семью!
***
В доме Полины Морозовой было тихо. Они с Антоном еле слышно всхлипывали, сидя на полу, Джоанна, умывшись, ещё раз наморщила нос от запаха незваных гостей и легко ускакала в комнату Харитона, куда звери не добрались. Маска зайца почти догорела, превратилась в почерневшие обожжённые клочки бумаги и теперь тихо тлела, испуская неприятный запах. Антон в десятый раз просил прощения, клялся, что был не в себе, что почти ничего не помнит, а Полина сидела рядом, съёжившись, обхватив колени руками и прижав к себе скрипку, и думала, что никогда больше не сможет по-настоящему доверять человеку, которого она любила.
– Прости, – сорванным от слёз голосом проговорил Антон, шмыгнув носом. – Я не хотел причинять тебе боль, я бы никогда этого не сделал, но... это был не совсем я, понимаешь? Это кто-то другой внутри меня... это Зайчик, – прибавил он совсем тихо.
– Неужели ты совсем не сопротивлялся? – обессилено прошептала Полина. Руки у неё затекли, и она осторожно опустила свою спасительную скрипку на пол. Ненависти к Антону она не чувствовала – только горечь, нотку страха и странное разочарование, как будто Антон Петров, герой её девичьих грёз, подло обманул её, хотя на самом деле он ей ничего не обещал. Не обещал быть её рыцарем до конца своих дней, не обещал не приходить к ней ночью с толпой голодных тварей, стремящихся разорвать её на куски.
– Я... не мог, – сдавленно ответил он.
– Снова флейта, да?
– Нет, на этот раз флейты не было. Но эта маска, она... стала настоящей больше, чем моё собственное лицо. И ещё страх за Олю! Когда я хотел защитить её, я почувствовал себя совсем другим. Сильным. Большим. Злым. Кем-то, кто может спасти её от зверей. Но в то же время я как будто стал голодным зверем. Это был такой неудержимый голод! Мне необходимо было его утолить, но я не мог утолить его Олей. Я даже в этом состоянии понимал, что её нельзя трогать.
– И тогда ты решил утолить его мной? – Полина посмотрела прямо на Антона. Он выдержал обвиняющий взгляд её льдисто-голубых глаз, хотя его собственные и были полны слёз.
– Прости, – снова прошептал он. – Я знаю, что виноват перед тобой. Перед всеми вами. Бороться с Хозяином леса невозможно. Остаётся только забиться в нору, как советовали Тихонов, Катя, твой дедушка, баба Тамара, и ждать весны. Осталось немного – всего один февраль! Говорят, весна в этом году будет ранняя. Они побеснуются и залягут в спячку на тридцать лет. А мы за это время вырастем, уедем из посёлка и забудем всё это, как страшный сон.
– Забудем? – опасно тонким голосом спросила Полина: она чувствовала, что близка к истерике. – Ты думаешь, это всё можно забыть?