Она сказала, что нашла то, что давно искала. Но Полина ничего не искала, во всяком случае, в одиночку. Они искали все вместе – способ освободить заколдованных детей, способ одолеть Хозяина леса, маньяка, который этому Хозяину помогает... Маньяка! Того, от которого, по словам Кати Смирновой, пахло дешёвым одеколоном. Того, кто, скорее всего, давно живёт в посёлке и хорошо знает его. Того, кто вполне может работать в школе и знать всех детей. И дети его тоже знают и не испугаются, встретив в лесу.
Решение пришло в голову Ники быстро. Она кинула взгляд в сторону родительской спальни – мама отсыпалась после того, как полночи провела над своими фольклорными изысканиями, отец уехал за продуктами. Звать их на помощь не имеет смысла – пока объяснишь, что произошло, расскажешь о расследовании и выслушаешь град упрёков, с Полиной может случиться что угодно. До Тихонова добираться долго, можно и не застать его на месте, и потом, вдруг Рыбаков сумеет отвертеться? А если он совсем не причём, и Полина что-то не так поняла? Или Ника неправильно разгадала код Полины?
Она поднялась на ноги, встряхнула головой, отгоняя от себя жуткие мысли о мясорубке, и набрала номер Ромки. Ещё в самом начале расследования все сыщики обменялись номерами, и теперь это пригодилось.
Ромка, к счастью, ответил быстро и, едва услышав, что Полине, возможно, угрожает опасность, отбросил все свои закидоны. Сообщил Нике адрес учителя музыки – «Я как-то раз до него Полинку провожал», пообещал связаться с Бяшей, «захватить кое-что» и через десять минут быть у дома Сергея Сергеевича. Сразу после него Ника позвонила Антону, скороговоркой повторила всё, сказанное Роме, добавив адрес учителя музыки. Антон от услышанного пришёл в ужас, стал о чём-то расспрашивать дрожащим голосом, но она уже положила трубку. Самое важное она ему сообщила, пусть теперь сам решает, что делать: трусливо сидеть, как заяц в норе, или мчаться на помощь любимой.
Перед тем, как выбежать из дома, Ника сделала две вещи. Во-первых, написала записку, в которой указала адрес и имя Сергея Сергеевича Рыбакова, а также сделала приписку, что искать её следует либо по этому адресу, либо в лесу, и оставила записку на столе, придавив пеналом. Во-вторых, больше по наитию, она захватила с собой скрипичный футляр Полины, в котором находились собственно скрипка и смычок. Если сбудутся самые худшие её опасения, и им придётся столкнуться с Хозяином леса, лучше иметь с собой то, что можно противопоставить его флейте.
До дома Сергея Сергеевича Ника добралась с трудом. Усиливавшийся с каждой секундой ветер немилосердно бил её в лицо и хлестал по бокам, швырял в неё колючий снег, тускло-серое небо цветом сливалось с таким же снегом, который затягивал в себя, будто зыбучие пески, – в некоторых местах ноги проваливались едва ли не по колено. Задыхаясь от быстрой ходьбы, иногда переходя на бег, но тут же останавливаясь, кашляя и хватая ртом холодный воздух, она всё же доковыляла до дома учителя музыки, возле которого уже виднелись два силуэта.
– Что там с Полиной, Сара Коннор? – кинулся к ней Ромка.
– Это правда, что наш маньяк – Сергей Сергеич? – прошепелявил Бяша.
– Подождите... дайте отдышаться, – Ника согнулась пополам, прижимая футляр к груди. Сзади послышались торопливые шаги, и из снежной круговерти вывалился Антон Петров – раскрасневшийся, шапка сбилась, из-под неё торчат белые пряди, очки съехали, в зелёных глазах ужас и решимость одновременно.
– Что... с Полиной? – выдохнул он, торопливо стащил очки и принялся их протирать. Ника, чуть-чуть придя в себя, пересказала свой разговор с Морозовой и сделанные из него выводы. Бяша после слов о старом альте уважительно присвистнул – «Нифига у вас там шифры, на!», Ромка же, наоборот, помрачнел – видимо, задумался, с какой музыкой у Полины ассоциируется он. Антон, оглядевшись по сторонам, подошёл к дому учителя и громко постучал, потом подёргал ручку.
– Сергей Сергеевич, откройте!
– Да нет там никого, – бросил Ромка, хмуро глядя на недавнего соперника. – Мы с Бяшей и стучали, и звали, и по окнам посмотрели: никого не видать. Свалил Сергеич и Полинку с собой прихватил! – он со злостью пнул угол дома. – Ещё и буран этот грёбаный! Так бы хоть следы на снегу поискали!