– Всех не перестреляете! – хриплым голосом заявил Антон. – Мы разбежимся, и хоть кто-то из нас доберётся до Тихонова и всё расскажет. Если хотите спастись, уходите прямо сейчас, мы не станем вас преследовать!
– Он мне ещё условия ставит! – неожиданно Рыбаков сухо и неприятно рассмеялся. – Зайчик, я вижу, осмелел!
– Я не... Откуда вы знаете? – опешил Антон.
– Я много чего знаю, – он медленно отступал к лесу, переводя ствол с Антона на Ромку и обратно. – Хозяин делится со мной кое-какими секретами. И его хитрая рыжая помощница тоже. Остальные-то меня боятся...
– Потому что вы их убили! – внезапно воскликнул Антон. – Вы их мучили и убивали, а Хозяин леса воскрешал в виде зверей, поэтому-то они ничего не помнят! Они думают, что он их спас, а свои прошлые жизни забыли, потому что те окончились мукой и страданиями. Вы и есть тот, кто «носит кожаное лицо»! Тот, кого держали в клетке! Тот, кто режет мелко-мелко! Скажите, вы когда-нибудь сидели в тюрьме?
– Лет десять назад, когда я ещё не вернулся в родные края, мне пришлось побывать в тюрьме, – на лице учителя проступила хоть какая-то живая эмоция – недовольство. – Звери поклоняются Хозяину, они служат ему, но меня они боятся! Моя власть над ними даже больше, чем у него!
– Скажи это Хозяину прямо в... в его козлиную морду! – зло заявил Антон.
– Видимо, при приёме на работу в школу никто не выявил тот факт, что вы сидели в тюрьме, – заметила Ника, поражаясь собственному спокойствию и тому, как ясно работает её голова.
– Я был Сергеем Сергеевичем Рыбаковым, сыном Сергея Александровича Рыбакова, – пояснил он. – Да и не стал бы никто в глухом посёлке разбираться. Ни с места! – он мотнул стволом в сторону Ромы, качнувшегося было вперёд. – Так и быть, я уйду. Морозова пусть остаётся с вами, я всё равно не хотел её мучить.
– Я вам не верю! – дрожащим голосом крикнула Полина.
– Вы вряд ли выберетесь отсюда. Хозяин уже идёт за вами, – с этим зловещим предостережением Рыбаков отступил, по-прежнему целясь в ребят, и вскоре скрылся среди деревьев. Едва его тёмная фигура растворилась среди метели, Ромка с досадой сплюнул в снег.
– Мы что, просто позволим этому гаду уйти?
– Да пусть идёт куда хочет! – ответил Антон. – Надо выбираться отсюда и мчать к Тихонову! Гараж не просто так был открыт! Жулька не просто так привела нас сюда в такой буран! Это всё неспроста!
– Это вполне может быть ловушка, – поддержала его Ника, но её последние слова заглушил дикий крик, донёсшийся из леса, крик, полный боли и ужаса. Все шестеро вздрогнули, Ромка снова взмахнул ножом, Антон потянулся за пистолетом, Бяша – за бутылкой. Полина крепче обняла Олю, и тут из глубины леса выскочила лиса. Даже в полумраке её рыжая шкурка была яркой и отдавала красным оттенком, длинная острая морда и белая грудка тоже были запачканы чем-то красным, пушистый хвост яростно бил по земле. Никто не успел и слова вымолвить, как лиса крутанулась на месте и поднялась на две ноги уже девочкой в знакомой маске лисы и красно-оранжевом пальто.
– О, вся честная компания в сборе! – весело воскликнула она, утирая кровь, капающую с её маски. – Что ж, настало время собраться всем вместе и станцевать... макарену!
Её визгливый смех эхом разнёсся по лесу, на мгновение заглушив даже шум бурана, и Ника с чувством, что её сердце проваливается куда-то вниз, поняла, что всё самое страшное начинается только сейчас.
[1] «Коктейль Молотова» – жидкостная зажигательная граната. Обычная конструкция – стеклянная бутылка, содержащая горючую жидкость, и запал.
[2] Имеется в виду «Фауст» – опера Шарля Гуно (1818-1893) в пяти актах с прологом и балетными сценами, написанная на сюжет первой части трагедии Иоганна Вольфганга фон Гёте (1749-1832) «Фауст». По сюжету доктор Фауст продаёт свою душу злому духу Мефистофелю в обмен на молодость, развлечения и безграничные знания.
Глава 16. Пламя
Внезапное появление Алисы ввело всех в ступор, но ненадолго. Первым опомнился, как ни странно, Антон:
– Не подходи! – он вытащил кисть из-за пазухи и выставил обе руки перед собой, сжав кулаки.
– Да-да, вали отсюда, нечисть! – Ромка угрожающе взмахнул ножом, но девочка-лиса только расхохоталась.
– Ой, какие мы нынче грозные! Ой, боюсь-боюсь! – она прижала затянутую в перчатку ладонь ко лбу, картинно изображая, будто вот-вот грохнется в обморок, потом выпрямилась и продолжила уже совершенно серьёзным тоном:
– Так, ребятки, игры закончены. Настало время решающей битвы. И я, между прочим, в этой битве на вашей стороне.