– Это не поможет! – глухо взревел Хозяин: похоже, он был взбешён тем, что Полина осмелилась противостоять его магии. В гневе он поднёс флейту к морде, и медленные чарующие звуки понеслись над поляной, словно погружая всё вокруг в густую жидкость вроде мёда или клея, делая воздух стоячим и недвижным. У Ники закружилась голова, подкосились ноги, и она едва не упала на снег, но в следующий миг с неё спало сонное оцепенение, подобное тому, что охватило её при виде мясорубки в Чёрном Гараже.
Маска сожжена
Маска не сожжена
[В её голове прозвучало слово «куница», точно так же, как было в её сне, привидевшемся после пропажи Вовы. Но Ника уже не была Куницей, она была человеком, маска её сгорела в пламени, разожжённом ею же самой, и она смело ринулась вперёд, удобнее перехватив острый сук. Алиса уже вновь кружила возле Хозяина, то ли пытаясь сбить его с ритма, то ли выискивая место для удара. Ника бросилась ей на помощь, целясь суком в бок чудища, но оно резко развернулось, и в следующее мгновение она уже лежала на земле, хватая воздух ртом и пытаясь не закричать от боли. Удар пришёлся в левое плечо и вроде бы не задел ничего жизненно важного, но рука ненадолго онемела. Застонав сквозь зубы, Ника перевернулась на бок и стала судорожно сгибать пальцы, пытаясь восстановить чувствительность.
– Вставай, Сара Коннор! – неизвестно откуда подлетел Ромка, схватил её за локти и потянул вверх. Кусая губы от боли, Ника с трудом встала на ноги – и тут же была отброшена в сторону мощным толчком. На этот раз она приземлилась более удачно, на колени, и потрясла головой, оглядываясь по сторонам. Ромка лежал в нескольких метрах от неё, постанывая и держась за бок, – похоже, Хозяин леса отшвырнул его ударом копыта.]
[В её голове прозвучало слово «куница», точно так же, как было в её сне, привидевшемся после пропажи Вовы. Слово это вплелось в мелодию флейты, голова закружилась сильнее, и Ника, сама плохо сознавая, что делает, потянулась к куртке. Расстегнула её, вытащила из-за пазухи маску куницы и надела её. Маска легла на лицо легко и свободно, вмиг стала ближе, чем своя собственная кожа, и Ника улыбнулась, чувствуя, как растягивается в оскале её пасть. Все проблемы разом исчезли, переживания стали пустыми и ненужными, тело наполнилось силой и ловкостью, а в животе вдруг заурчало, и Ника испытала такое сильное чувство голода, какого у неё, наверное, не было никогда в жизни.
Повинуясь колдовскому напеву флейты, она зашагала к Хозяину леса. Ей не было дела до смешных зверюшек и людишек, копошащихся на снегу, как и до стона скрипки, тщетно пытавшейся перебить зов флейты. Ника шла к Хозяину, чтобы утолить свой голод, насытиться тайнами, которые он мог открыть, узнать все секреты, выяснить всё-всё об этом проклятом лесе и его обитателях и наконец закончить своё расследование.
– Беги! – внезапно проорал чей-то голос прямо над ухом, и Нику сбило с ног что-то тяжёлое. Через мгновение она уже лежала в снегу, а Ромка Пятифанов, стоя над ней на коленях, остервенело сдирал с неё маску.
– Ты свихнулась, Сара Коннор? – закричал он ещё громче, дёргая что было сил. На миг Нике показалось, что вместе с маской сейчас оторвётся её собственное лицо, но вот маска осталась в руках у Ромки, и он с отвращением отшвырнул её подальше.
– Зачем ты нацепила эту дрянь? – он обернулся, и в карих глазах его вспыхнул ужас. В следующий миг огромное копыто ударило его прямо в грудь, Ромку подкинуло в воздух, и он, пролетев пару метров, мешком рухнул наземь.]
Зрение Ники постепенно прояснилось, слух тоже пришёл в норму, и она поняла, что битва продолжается. Полина, плотно прижавшись спиной к дереву, выводила какие-то немыслимые пассажи на скрипке, Хозяин леса стоял в центре поляны, широко расставив мохнатые ноги, и выводил мелодию, не отрывая флейты от козлиных губ. Алиса кружила возле него, время от времени делая нападки, но тут же отскакивая. Бяша лупил кулаками Сову, с жалобными вскриками и матом уворачиваясь от её громадного клюва, Антон отступал, наставив пистолет на подкрадывающихся к нему Медведя и Волчика. Ромка лежал поодаль, безвольно раскинув руки, снег вокруг него покраснел от крови.
Переведя дыхание, Ника схватила сук и снова рванулась в бой. Вторая попытка была более удачной – ей удалось вонзить остриё в незащищённый бок Хозяина леса и даже увернуться от его когтистых пальцев. Он взревел, потрясая лапами, и тут в воздухе мелькнула рыжая молния. Алиса, совершив немыслимый прыжок, вырвала из руки Хозяина флейту и бросила её под ноги Нике. Та схватила флейту, поразившись тому, что кость была тёплой, как будто живой, – и в следующий миг едва успела увернуться от нового удара. Уроки дяди Славы сами собой всплыли в голове: Ника, бросив сук, рухнула на снег, перекатилась, метнувшись под защиту деревьев, и, крепче сжав флейту в руках, переломила её об колено, как Атос ломал шпагу в фильме про мушкетёров [1].