Слава кивнула:
— Да, но ведь в этом и смысл? Чтобы делать, а не думать?
— В бою — конечно, — соглашаюсь. — И всё же не думаю, что ты хочешь навсегда превратиться в большую плюшевую кошечку?
Такой аргумент Славе крыть было нечем. И да, у неё начали проявляться черты трансформации. Не временной, как пару раз было во время наших поединков, а истинной. Пока Слава не может вызывать трансформацию осознанно, для этого в том числе и нужна охота. И во время секса проявилась трансформация, я имел удовольствие наблюдать милые круглые львиные ушки.
Покончив с курицей и сходив в ванную комнату, чтобы помыть руки и оставить там полотенце, Слава вернулась в мои объятия. Отказать себе в удовольствии не смог и начал гладить её нежную кожу. Не прелюдии ради, а чисто тактильного контакта для.
— Почему мы снова говорим обо мне? Я хочу говорить о тебе.
Не возражаю.
— О чём ты хочешь спросить?
— Почему спросить? — переспросила Слава.
— Раз хочешь, значит, есть какой-то вопрос.
Мне моя логика казалась безупречной, но Славяна, может, всерьёз, а может, из вредности, не хотела с ней соглашаться.
— У меня может быть перманентное желание говорить о тебе, знаешь ли! — возмутилась, пусть и наигранно.
— Как скажешь, — соглашаюсь. — Я сегодня получил массу удовольствия, пока издевался над подопечными.
— Так ведь и не было ничего, — удивилась Слава.
— Ага, — киваю, а я довольный. — Именно. Завтра будет куда интереснее. И я предвкушаю этот момент.
Слава покачала головой, но не знаю, с осуждением, или с одобрением.
— Я не об этом, — призналась Слава.
Хмыкаю.
— Значит, вопрос у тебя всё же…
Договорить не успеваю, получая удар локтем под рёбра.
— Сделаю вид, что не слышала.
Промолчал, ожидая продолжения.
— После ритуала… Сердца четырёх. Мы, все четверо, связаны, верно?
Киваю, зарываясь в её волосы.
— Да, связаны.
— Эта связь на нас как-то влияет?
Останавливаюсь, задумываясь над вопросом. И над тем, как Слава к этому вопросу вообще пришла. Впрочем, догадаться несложно.
— Ты проводишь аналогии с влиянием зверя?
— Угу, — не стала отрицать девушка.
— Влияет, но куда слабее, чем зверь. Мы не можем быть безразличны к проблемам друг друга. Лучше понимаем друг друга. Думаю, даже имеет место некоторая симпатия. Ты заметила, мы все, вчетвером, уже втроём, стали куда терпимее и мягче друг к другу.
Я ощутил, как Слава передвинулась, будто её неудобно.
— То есть, магия уже влияет на наше поведение.
— Слава, любое событие в нашей жизни влияет на наше поведение. Ты сейчас уже отличаешься от той тебя, что была вчера.
Девушка повернулась ко мне лицом.
— Тогда чем это отличается от потери себя в звере?
— Сознание и способности анализировать ситуацию. Зверь действует на инстинктах, это можно и нужно использовать. Разумный человек может принять решение в ущерб себе, например, для помощи другим.
— Зверь защищает потомство, — напомнила Слава.
Киваю:
— Защищает, только это инстинкт. Есть виды животных, у которых защита потомства прописана в инстинктах, есть те, у кого такого инстинкта нет. А мы можем защищать не только потомство, — вздохнул. — Тебе действительно сейчас хочется обсудить различия между животными и людьми?
Слава отрицательно покачала головой.
— Нет. Я хочу спросить, ты вспоминаешь Ядвигу?
Поморщился.
— Да, один раз вспомнил, когда мы с тобой гуляли вместе. Порадовался, что я с тобой.
— Но вы были близки, — напомнила Слава.
— Нет, не успели, — отрицаю. — Могли бы стать, возможно. Не стали. Она уехала, ничего не объясняя. На этом всё закончилось.
— Однако мы всё равно связаны ритуалом.
Я приподнялся на одной руке и заглянул в лицо Славы.
— К чему ты клонишь?
— А к Люде ты что-нибудь испытываешь? — ушла от ответа девушка.
— Она мой друг. И к чему ты клонишь?
Славяна промолчала, отвернувшись в сторону.
— Я применю пытки.
Нет реакции.
— Я предупредил.
Начинаю поползновения, пощипывания и покусывания. Слава сначала пытается сопротивляться, хотя заметно, что она совсем не против.
— Дима, прекрати!
— Я предупреждал, — отвечаю, продолжая начатое.
Слава резко встаёт и начинает одеваться. Хм.
— Так что не так?
— Ничего, — отвечает Слава той самой интонацией, за которой кроется так много смыслов.
Вздохнул. На всякий случай ещё раз прокрутил в голове события последних дней, но ничего такого, в чём меня можно было бы обвинить, не нашёл. Слава себя чем-то накрутила, хотя я и не понимаю чем. И по этому поводу я… ничего не собираюсь делать. Надавить? Поругаемся, всего скорее. Оставлять вариться в своих мыслях тоже не очень хорошо, но я ей много времени и не дам. Остаток ночи посидит, подумает. А завтра я буду, как всегда, мил, добр и отзывчив. Не обижаться же на неё, в конце концов.