Как-то внезапно рядом образовались сразу Люда и Слава, причём обе выглядели напряжёнными.
— Что произошло? — спросила Слава. — Мы почувствовали твоё… Не знаю, что, но что-то нехорошее.
Находясь в некотором раздражении, я всё же удержался от грубостей.
— Почувствовали обе?
Слава чуть смутилась.
— Ну… Да. Мы… Люда учит меня.
Вздохнул, сложив руки в замок.
— А мне, значит, не надо?
Слава нахмурилась.
— Перестань вести себя, как обиженка! — злым шёпотом сказала она, придвинувшись ближе, чтобы не слышали остальные.
— Девушки. Этой способности в ритуале быть не должно. Повторяю, для тех, кто прослушал в прошлый раз. НЕ ДОЛЖНО! Если что-то работает не так, как должно работать — это проблема. Проблема, которая может сделать всем нам только хуже. Поэтому валяйте! Продолжайте самостоятельно тыкать палкой в штуку, которую не понимаете.
Славе очень хотелось ответить чем-то грубым, но девушка сдержалась.
— Я о вас волнуюсь, дурочки. Поэтому, как закончим здесь — едем разбираться с ритуалом.
Глава 25
Москва
Июнь 1983 года
Мы сидели в моей машине и ехали в особняк. Люда старательно смотрела в окно, делая вид, что её вообще здесь нет. Полагаю, само нахождение наедине с нами двумя вызывало у неё острое чувство неловкости, а может, смущения. Доброславова на днях мне в любви призналась, а это для девушек юного возраста целое событие. Которое, правда, может случаться по десять раз за месяц, но вещь всё равно эмоциональная и важная.
Славяна, сидевшая между нами, была немного на взводе. Она не готова была получать от меня нагоняй, даже такой мягкий. Однако девочка Слава умная, с эмоциями справляется.
— Объясни, чем плоха такая эмоциональная связь? — попросила Слава.
Я тоже успел успокоиться, так что отвечал спокойно и ровно.
— Как я говорил, связи быть не должно вовсе. Значит, что-то идёт не так, причём есть сразу два критических фактора. Первый: прогрессирование. В начале связи не было вовсе, верно? — вопрос был обращён Люде.
Та кивнула:
— Да, первые проявления начались после трёх недель примерно.
— Вот. Нужно узнать, что произошло в тот момент, как с тобой, так и со всеми нами. Связь прогрессирует, и мы не знаем, как долго она будет прогрессировать. И очевидный неприятный вариант, девушки, Люда окончательно потеряет себя, потеряет своё я. Чем ты, — я посмотрел Людмиле прямо в глаза, — при этом станешь — сказать не берусь. Возможно: пустой оболочкой без сознания. Возможно: психически нестабильной сломанной личностью, не способной отличать свои мысли и эмоции от наших. Нравятся перспективы?
Людмила поморщилась.
— Не особо.
— Отвратительный фактор номер два: изначально аномалия наблюдалась только у Люды, сейчас вас двое. Очевидно, мы все четверо являемся носителями аномалии, но только Люда изначально начала развивать связь. Так что перспектива стать пускающими слюни овощами есть у нас всех, — закончил я.
Слава с непониманием посмотрела на меня.
— А почему ты сразу не сказал?
Вздохнул, прикрыв глаза.
— Потому что кретин, Слава. Влюблённый кретин.
На несколько секунд повисла смущённая неловкость, Слава девушка потянулась ко мне и поцеловала.
— А ещё, возможно, подкаблучник, — констатировал я, приобнимая Славу за талию.
Почувствовал улыбку Славы, уткнувшуюся носиком в мою шею. А Люда сидела и смущалась, глядя в окно.
Добрались до особняка и, как это обычно бывает, меня сразу нашла Анна, чтобы позубоскалить и вывалить на меня какие-то срочные, хотя и не особо важные проблемы.
— Наконец-то вы перестали смущаться, господин! Я всегда знала, что одной вы не обойдётесь, — порадовала нас всех женщина.
Только реакцию получила не такую, какую ожидала. Слава с Людой синхронно смутились, отвернувшись в разные стороны, а я приложился ладонью по лицу. Удивлённая Анна протянула:
— Ого. Пальцем в небо ткнула и угадала? Неожиданно.
Я обещал передать её в руки Славы? Похоже, пришло время сдержать обещание.
— Слава, ты знаешь. У Анны есть невинная слабость, с которой обычно она обращается ко мне. А я всё не знаю, кого бы ещё попросить о помощи, так как мне в этом участвовать по меньшей мере неловко.