Из темноты, стряхивая пыль с рук, появился Дмитрий.
— Ты их наречие понимаешь? — спросил он, оглядываясь в поисках чего-то.
— Вполне, — кивнула майор.
— Отлично, облегчает дело.
Куница быстро приволок всех выживших в одно место, посадил спиной к стене и обыскал, лишив оружия. Получилось восемь пленников. Себе взял трофейный пистолет.
— У меня к ним пара вопросов, поможешь наладить взаимопонимание.
— Боюсь, они будут не слишком разговорчивыми, — не скрывая скептицизма ответила Ира. — У покорённых народов есть такой заскок, знаешь? Ненавидеть покорителей.
— Да без разницы, — отмахнулся Дмитрий. — Будут сильно упрямиться — я найду других.
Куница использовал заклинание, и через несколько секунд пленники начали приходить в себя. Обычные солдаты местного гарнизона, что оказались пушечным мясом в жерновах войны. Один сразу начал ругаться, переводя взгляд с Иры на Дмитрия. Куница поднял пистолет и пристрелил говоруна. Направил ствол на соседа, тот нахмурился.
— Спроси у него, кто они такие и почему стреляли.
Ира перевела вопросы. Пленник заговорил, не так громко и эмоционально, но тоже ругался. Грохнул выстрел, второй труп.
— Ты понял, что он сказал? — спросила Ира.
— Уловил общий посыл и примерное направление, — признал Куница. — Заклинание-переводчик. Оно не совершенно, нормально поговорить не выйдет, но на пальцах объясниться можно.
— Ты понимаешь, что они почти наверняка вполне говорят по-русски?
Куница кивнул, обводя пленников взглядом.
— Ага. А ещё они из гордости будут болтать на своём. Я аборигенов понимаю ничуть не хуже тебя, — поднял пистолет на следующего. — Вопрос тот же.
— Мы — Армия Освобождения Великого Халифата, — на вполне хорошем русском заговорил другой пленник, самый старший из всех.
Куница подошёл к нему.
— Освобождения от логики и здравого смысла? Ну-ну.
— Зря смеёшься, шурави. Время владычества империи закончились.
Остальные пленники замолчали, одобрительно поглядывая на старшего товарища. Содержание разговора они явно понимали.
— Дураки вы. У империи армия больше, чем всё ваше арабское население во всех колониях. Про соотношение магов я промолчу. Ну да ладно, ты уже сказал достаточно. Вы — очередное восстание в колонии, только более удачное. Технику даже угнали откуда-то, — Куница глянул на замёрзшие изнутри танки.
— У империи много колоний. За нами восстанут и другие. И тогда вы захлебнётесь в крови. Лучше умереть, чем жить рабом.
Куница кивнул.
— Красивые слова, только глупые. Вы не рабы. Если ты называешь ваше текущее положение рабством, то настоящего рабства ты не видел.
— Наше положение хуже рабства! — воскликнул другой пленник. — Наши женщины торгуют собой! Наши дети становятся преступниками! Пока в метрополии…
Его заткнул пинок Дмитрия.
— Тебя я пока не спрашивал. И да, вы все сдохнете в этой бессмысленной борьбе. Сдохнете и ничего не добьётесь. Ничего не измените. Поэтому глупо это. Кстати, в нас вы стрелять сразу начали. А если бы мы были своими?
— У всех наших опознавательный флаг, — старший указал на танк.
На антенне рации действительно висела какая-то тряпочка.
— Занятно. Ладно, у меня другой вопрос, — Куница снова направил внимание на старшего. — В Кандагаре были вспышки одержимости? Особенно среди наркоманов?
Старик вздрогнул, но промолчал.
— Давай, давай, — подбодрил Куница. — Смерть — далеко не самое страшное, что я могу с вами сделать. Я как раз специалист по одержимым и демонам, для того и ехал в вашу глушь.
— Мы не боимся ни смерти, ни твоих угроз! — выкрикнул получивший по лицу.
Дмитрий перевёл на говорливого взгляд. Оценивающий такой, что-то взвешивающий в уме. Взгляд, от которого стало немного не по себе даже Ире, а пленник и вовсе побледнел.
— А давай проверим, — Куница схватил пленника за одежду. — Посторожи их пока.
И уволок в темноту. Через десяток секунд Ира услышала вопль страха, постепенно переходящий в мольбы о пощаде и обещания рассказать всё на свете. Куница умел вести допросы. Не прошло и минуты, как он приволок пленника обратно, бросив обмочившееся пускающее слюни тело к ногам остальных.