«Земля, я Коготь один. Боекомплект на нуле, топливо подходит. Ухожу на базу».
«Коготь один, я Земля. Спасибо, дальше мы сами», — отзывается командир отряда.
Штурмовой отряд спешно занимает позиции в аэропорту. Куница восстанавливает разрушенную стену, быстро перекрывает ещё несколько уязвимых мест, чтобы через них было не так-то просто пройти. Убирает лишний мусор со взлётной полосы.
«Наблюдатель, вижу группу боевых машин, приближаются со стороны города».
— Наблюдатель, я Куница, принял.
Мартен бежит к главным воротам, откуда проще всего попасть на дорогу. На шоссе стоят брошенные и сгоревшие автомобили, но не слишком плотно, чтобы свободно за ними прятаться. Куница двигается между остовами икаром, сокращая расстояние между собой и противником. Спрятавшись за брошенным пикапом, замирает, ожидая, когда головной танк проедет мимо. А затем икаром запрыгивает на вторую машину, создавая заклинание и ударяя им, как кулаком, прямо по башне. Бронемашину сминает так, будто воздух над ней резко потяжелел на несколько сотен тонн. Трёхметровая машина резко сжимается почти втрое. Куница бросает в ушедший вперёд танк заклинание, маленький шарик огня, который, коснувшись крышки машинного отделения, начинает быстро распространяться по всему корпусу, а сам Мартен прыгает на следующую машину, грузовик, что везёт солдат, едва успевших вскочить и потянуться за оружием. Одна длинная автоматная очередь оставляет в кузове только трупы.
Куница спрыгивает в сторону, уходя от огня автопушки со следующей машины. Толкает себя вперёд, оказываясь рядом с БМП, зажигает в ладони молнию и касается корпуса. По стали пробегают искры, внутри что-то грохает, и техника замирает. За спиной с грохотом разлетается танк, пламя добралось до чего-то взрывающегося.
В воздухе проносятся два самолёта, а за ними появляется и туша транспорта. Транспортник заваливается набок, неторопливо заходя на посадку. Куница присматривается, обнаруживая взглядом стабильно работающий защитный контур. С земли никто по самолёту не стреляет, гарнизон если и не подавлен полностью, то растерян и деморализован.
Куница торопится вернуться в аэропорт и успевает как раз к посадке транспортника. Из нутра выкатывают зенитные и артиллерийские орудия, спешат выбраться солдаты. Колониалы собираются всерьёз занять сначала аэропорт, а затем и город. Технику, конечно, самолётом не доставить, но за несколько полётов вполне можно перебросить артиллерийскую батарею. Правда, этот самолёт полетит не на базу за подкреплением.
Из нутра показывается Вайорика в сопровождении десятка мрачных ребят. Её и их снаряжение напоминает армейское, но качественно отличается от снаряжения солдат-колониалов. Новые бронежилеты, оружие со специальным обвесом, дополнительное снаряжение на разгрузке. Ведьма в армейской форме выглядит необычно, однако заметно, что Вайорике уже приходилось подобное носить. Вайорика оглядывает поле боя, находит взглядом Дмитрия. Ухмыляется.
— Чему радуешься? — спрашивает Мартен.
— Поняла, почему ты в военных играх не участвуешь. Масштаб не тот.
К ним подошла Ира. Майор чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась не показывать внутреннего состояния.
— Грузимся и летим, — поторопил Куница. — В идеале мы должны оказаться на месте до того, как там узнают о произошедшем.
— Самолёт готов, — кивнул мрачный тип из бойцов, предоставленных Волконским.
Очень хотелось узнать, как князь смог взять покататься военный транспорт, но Мартен догадывался, через кого это было оформлено. Дмитрий бросил вопросительный взгляд на Иру.
— Уверена?
Та кивнула.
— Да. Мои предки бы пошли до конца, значит, и мне туда.
Куница не выдал своего отношения к ответу, лишь приказав грузиться. Подбежавший командир штурмовой группы дал знать, что с разгрузкой закончено и можно лететь. Чем быстрее самолёт уберётся, тем быстрее сможет сесть следующий. Дмитрий поднялся на борт и ткнул кнопку закрытия транспортного отсека.
Глава 30
Петроград. Поместье Волконских.
Октябрь 1983
— Почему ты ничего нам не рассказал⁈ — гневный окрик Славы сопровождался ударом кулака по столу.
Древесина не выдержала, промялась под девичьей рукой, вызвав у Владимира тень неудовольствия.
— Я рассказал. Рассказываю сейчас, — ответил князь.
Слава нисколько не смутилась повреждённой мебели, выпрямившись.