Мартен отрицательно покачал головой.
— Нет, всего лишь оценил ситуацию и действовал разумно.
Ядвига улыбнулась.
— Это ты. Другой счёл бы разумным иное. И ошибся.
Дмитрий улыбнулся.
— Спасибо за попытку поддержать и утешить.
— Ты знаешь историю? — спросила Ядвига.
Дмитрий вопросительно посмотрел на польку.
— Какую именно?
— Царства Польского?
Мартен пожал плечами.
— В общих чертах. Общий ход событий рассказать могу, основных персон назову, а в датах уже не уверен.
Ядвига чуть улыбнулась.
— Даже с узлом?
На это Дмитрию оставалось лишь развести руками.
— Даже магическая память не идеальна. Для того чтобы надёжно запоминать вообще всё, требуется дополнительный узел…
Дмитрий внезапно замолчал, нахмурившись.
— Что?
— Мои познания. Мы слишком слепо им доверяем. С некоторыми ритуалами я очень рисковал. Рисковал вами. Тогда я ещё не знал, что видения — обман. Сейчас знаю. И, если подумать, нельзя доверять не только знаниям о будущем, но и знаниям о магии.
— Почему?
— Если это не видения будущего, то мы предполагаем, что демон использовал все знания, даже спрятанные в родовых библиотеках и хранилищах, а то и вовсе забыты. Но если собрать всё это воедино, если обучить мага по лучшим методикам, собрать всё, оптимальный баланс узлов и способностей. Такой маг будет непобедим. Но мы отчего-то таких не видим. А ведь знания, предоставленные мне, демон передал и своим хозяевам, не мог не передать.
Ядвига задумалась и спросила:
— А если нет?
— Что? — не понял Куница.
— Если не передал? Не предан хозяевам?
Мартен вздохнул.
— Тогда кому? Пока я предполагаю, что Гамаюн служит Романовым. И среди них хватает сильных магов, очень сильных.
— Самоограничение? — предположила Ядвига.
Дима кивнул.
— Возможно. Или есть подводные камни, мне неизвестные, делающие создание настолько сильного мага невозможным. А я ведь подумывал даже, что наберу больше двадцати узлов, — на удивление Ядвиги Мартен чуть улыбнулся. — В моих видениях были те, кто такое проворачивал. Я считал, что и у меня получится. Ведь там я разменивал на силу своё здоровье, свою жизнь. Здесь я не был загнан в столь жёсткие рамки и мог попробовать возвыситься, обойдясь без сомнительных сделок.
— Разве это не выход за пределы двадцатого ранга?
Дмитрий пожал плечами.
— Не знаю. Там, в видениях — нет. Как оно на самом деле — не знаю. Если будет время и возможность — проверим. А пока… Ты что-то спрашивала про историю Царства Польского?
Ядвига кивнула.
— Да. Мои предка участвовали во второй войне, после которой Романовы завоевали Царство Польское. А затем в восстаниях. В первом — среди участников восстания. Во втором — и среди восставших, и среди тех, кто подавлял.
Дмитрий серьёзно посмотрел на девушку.
— Полагаю, выжили те, кто был среди подавляющих?
Ядвига грустно улыбнулась.
— Официально — да. На самом деле нет. Ты знаешь, что требовали восставшие?
Куница чуть задумался и кивнул.
— Да. Первое восстание — борьба за права и привилегии. Сохранение польского языка на территории Польши и статус не вассала, а унии с частичным самоуправлением. Второе… То же самое, только больше?
Девушка кивнула.
— Близко. В первом восстании мы сражались за сохранение своей культуры и, как бы это сейчас назвали, ограничение ассимиляции. Когда в Варшаву прибыл брат Его Императорского Величества Павла Первого, Его Императорское Высочество Николай, восстание были на грани поражения. Николай предложил сдать оружие и поклясться в верности Романовым. Требования польских дворян частично удовлетворялись, что, учитывая почти полный разгром восстания, было запредельным милосердием. Мы этого не забыли.
Произнеся столь долгую, непривычную для неё, речь, Ядвига на какое-то время замолчала.
— А второе восстание?
— Некоторые из дворян посчитали, что могут требовать большего. В милосердии увидели слабость. Войска Романовых подошли к границе. Мой предок вышел к русским. Он сказал, что мы сами подавим восстание и докажем верность Его Императорскому Величеству.
Помолчав немного, Ядвига закончила:
— Восстание подавили.
Она сняла головной убор и очки, огляделась, делая глубокий вдох, прислушиваясь к ароматам солёного моря.
— И теперь, после восстания в колониях и всего, что нам стало известно, возникла мысль, — продолжила Крсманович. — Тогда восстание могло быть подстроено. Слишком много… Странностей.
Из жилого помещения на палубу вышла Вайорика. Глянув на неё, Дмитрий покачал головой и, закрыв глаза, откинулся головой на спинку. Ядвига вопросительно приподняла бровь.