И отошёл, передавая приказ командирам взводов. Куница продолжал следить за обыском.
— Они всегда такие? — спросил Дмитрий у солдата, стоявшего рядом.
— Какие, Ваша Светлость? — уточнил боец.
— Покорные. Ни криков, ни возмущений. Только матери держаться за своих детей, остальные…
Солдат покивал:
— Да, будто мы им уже обвинение выдвинули, и доказательство преступления предъявили. Да, Ваша Светлость. И у них чуть позже ещё взгляд такой будет. Мол, давайте, забирайте оружие, мы-то останемся.
Дмитрий кивнул на грузовик.
— Этого недостаточно для ареста?
— Да с запасом, Ваша Светлость, — лицо бойца, скрытое под шлемом и балаклавой, скривилось. — Только колониальная прокуратура придерживалась принципов мягкого контроля. Оружие изъять, а этих на общественные работы. Тюрем столько нет, чтобы всё население сажать. А если казнить, то мы получим восстание на Кюсю.
Дмитрий кивнул.
— Понял. Общая логика прошлого руководства колонии мне ясна.
Последнюю группу жителей поставили в грязь к остальным. Подошедший офицер доложил:
— Ваша Светлость, это все. С округи тоже всех собрали, кто на работах был, но их немного, в такой дождь.
— Отличная работа, — кивнул генерал-губернатор. — Подождём, пока обыщут округу.
— Слушаюсь.
Офицер отошёл, а Дмитрий подошёл к крестьянам и начал ходить перед ними, всматриваясь в лица. На троих он остановился, пристально вглядываясь в каждого. Затем обратился ко всем.
— Кто у вас здесь староста? Или старший, или как это у вас называется?
Один из стариков поднял взгляд.
— Это я.
— Обращайся к Его Светлости, как положено! — рявкнул один из солдат.
Дмитрий остановил его.
— Не стоит, сержант. Не трать силы. А ты, — Дмитрий подошёл к старику, — встать.
Старик поднялся.
— Иди за мной, — приказал Куница.
Вместе они отошли на два десятка шагов и остановились.
— Ты уже старик. Ты же застал те годы, когда вами правили эти ваши даймё? До завоевания?
— Застал, — подтвердил старик.
Дмитрий чуть наклонился. Высокий, крепкий, ему приходилось сгибаться, чтобы лицо его оказалось на уровне лица щуплого японца.
— И они наверняка были хорошими и справедливыми правителями, да?
Старик ответил не сразу. С каменным лицом он смотрел в глаза Дмитрию, прежде чем сказал:
— Они были НАШИМИ правителями.
Мартен взгляд старика за плечи и развернул лицом к деревенским.
— Ты не боишься умереть, я знаю. А что насчёт их?
Не дожидаясь ответа, Дмитрий отошёл от старика, кивнув солдату.
— Следи, чтобы он стоял на месте и не делал глупостей.
Вернулся подполковник Дубров, а за ним шли солдаты, нёсшие закрытые боксы, замазанные мокрой землёй.
— Нашли, Ваша Светлость.
Бойцы донесли боксы до грузовика и забросили в кузов. Туда же запрыгнули Дмитрий и Дубров. Дмитрий быстро вскрыл бокс и заглянул внутрь. Там хранились тубусы ракетных комплексов. Дмитрий поднял один и взглянул на панель управления. Несколько секунд рассматривал, а затем передал Дуброву.
— Могу ошибаться, подполковник, но это ПТУРы.
Подполковник, проверив панель, согласился.
— Да, всё верно, Ваша Светлость.
Открыли другой бокс. В этом тубусы были тоньше и длиннее.
— А вот и ПЗРК.
— Разрешите? — попросил один из офицеров.
Дмитрий жестом указал на оружие, позволяя офицеру осмотреть находку. Тот осмотрел комплекс снаружи, покрутил в руках пустой тубус и вынес вердикт.
— Очень похож на немецкий, Ваша Светлость. Только качество хуже. Посмотрите.
Офицер продемонстрировал стык пластин металла. Пластины были аккуратно сварены.
— У немцев уже лет десять как магическим клином такие швы исполняют. Да и когда сварка применялась, не такая была. Будто кто-то копию делает, но все технологии повторить не может. Если в коробку заглянуть, — офицер мягко похлопал по прицельному комплексу, — то можем ещё различия найти. Но это уже не в кузове, а в мастерской ковыряться надо.
Дмитрий кивнул.
— Хорошо, пока оставляйте. Сейчас, для начала, с селянами разберёмся.
Дмитрий вернулся под ливень и вместе с подполковником снова вышел перед селянами. Постоял, ещё раз найдя взглядом троих конкретных крестьян в общей массе.
— Стрелки здесь? — спросил подполковник.
— Здесь, — кивнул Дмитрий.
— Так чего мы ждём, Ваша Светлость? — спросил Дубров.
Мартен взглянул на небо, на сверкающие вдали молнии.
— В каком возрасте местные начинают оружие в руки брать?
Подполковник ответил не сразу.
— Лет с пятнадцати обычно. У них так какой-то обычай, вроде ритуала взросления в четырнадцать, или около того. Они не по годам считают, а как-то по-своему.