Волконский отрицательно покачал головой.
— Точно не сейчас. Сейчас наша задача — установить личность того, кто показал вам с Дмитрием видения. И доверия у нас нет ни к кому. В свете этого у меня к тебе, Эмиль, имеется важный вопрос.
— По Ультиматуму я работаю…
— Нет, я не об этом, — прервал маркграфа князь. — В июле прошлого года некто натравил на нас демона Искушение, вручив твари мощный артефакт.
Эмиль смотрел прямо на Владимира, сохраняя на лице выражение ожидания.
— И?
— Искушение, или Соблазн, убил одного из наших друзей. Хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к этому.
Маркграф отрицательно покачал головой.
— Ничего об этом не знаю. Когда у меня появилось подозрение, что будущее вовсе не будущее, я зарёкся совершать резкие действия, чтобы не стать марионеткой в чужом спектакле… — Маркграф прервался на полуслове. — Ты думаешь, тот, кто натравил Соблазна…
Князь кивнул.
— Да, прямо или косвенно связан с… назовём его кукловодом. Мы собирались добраться до Соблазна и вытрясти из него ответы, но передумали. Посчитали, что и так знаем, чьих это рук дело. Но теперь вопрос снова актуален.
— Я могу как-то содействовать?
Волконский задумчиво помолчал, кивнув, а затем отрицательно качнув головой.
— Нет, я уже работаю над этим, это только вопрос времени. В этом деле, на мой взгляд, секретность важнее, поэтому предпочту работать по своим каналам.
Шолль кивнул.
— Понимаю, в этом вопросе секретность действительно важнее скорости. Возможно, мне с Дмитрием вовсе не стоит знать об этом. В любом случае к убийству я непричастен, — Эмиль задумчиво посмотрел на князя. — А если бы был?
— Нам бы пришлось до поры скрывать эту информацию, аккуратно выдав её остальным, — пожал плечами Владимир. — Судьба двух империй, как это ни цинично, важнее судьбы одного человека. Мы бы как-нибудь сгладили этот конфликт. Хорошо, что ты ни при чём, это всё упрощает.
Машина притормозила на перекрёстке и свернула на мост. За окном мелькал ночной Петроград.
— Дима говорил, что в его воспоминаниях от города остались одни руины. А островов и вовсе не стало, исчезли под водой. — сказал Владимир.
— В какой версии его видения?
— Во всех, — ответил князь. — В этом вопросе сохранялось постоянство. Ты можешь представить Берлин, Габсбург, Париж или Лондон после применения этого оружия? Смотреть на дома и прикидывать, устоят они или обратятся руинами.
Эмиль скользнул взглядом по мелькающим за окном зданиям. На вопрос маркграф не ответил, заговорив о другом.
— Наше с Дмитрием предположение подтвердилось. Ультиматум расположен в области Северного Магического узла. Где-то в Датской Марке.
Князь Волконский отрицательно покачал головой.
— Этого недостаточно, Эмиль. Если в какой-то момент мы узнаем, что кто-то хочет в своих целях воспользоваться этим оружием, нам придётся отправиться на место и уничтожить там всё. Ультиматум либо начнёт мировую войну, либо её закончит, ты это понимаешь не хуже меня.
Шолль кивнул.
— Понимаю. Но даже моих полномочий, даруемых участием в Валькирии, недостаточно, чтобы делать такие запросы, — маркграф обернулся и заглянул Владимиру в глаза. — Мне приходится действовать аккуратно, обходными путями. Как и ты, князь, я стараюсь не привлекать к своему интересу не то чтобы лишнего, а вообще какого-либо внимания.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока князь не поднял руки в жесте капитуляции.
— Прошу прощения. Меня беспокоит ситуация. Это восстание, различные подозрения. Дима получил видения уже больше года назад. И пусть, судя по видениям, до активной фазы военных действий ещё годы и годы, здравый смысл подсказывает мне: всё произойдёт куда раньше. Знания и навыки, данные Дмитрию, предполагают большую интенсивность действий, в таком случае планирование на десятки лет сомнительно.
Эмиль вздохнул.
— Да, меня это тоже беспокоит. Но дай мне время. Точное положение Ультиматума скоро станет известно.
Владимир кивнул.
— Хорошо. Мы делаем одно дело, работаем на благо своей страны. Ты — своей, я — своей.
Князь потянулся к бару и налил на двоих.
— Лучше скажи, — заговорил Эмиль, принимая бокал, — с какой задачей Дмитрий отправился на острова? Уверен, не для отдыха под восточным солнцем.
Волконский грустно улыбнулся.
— Это назначение лучше называть ссылкой. Так честнее и точнее. Перед отъездом Дима общался с князем Кропоткиным, министром колониальной политики. Задача у Димы та же, что была у его предшественника, снятого с должности из-за очередного провала.